Рутгерс
Шрифт:
В феврале 1933 года Себальда приглашают принять участие в конгрессе по крестьянскому вопросу, созываемом в Голландии, выступить там с докладом о сельском хозяйстве в Советском Союзе.
По дороге в Амстердам Себальд и Барта останавливаются в Берлине. Положение в городе крайне напряженное, фашизм готовится к решительному удару. Себальд встречается со старыми друзьями, социологом и прогрессивным писателем К. А. Виттфогелем. Ученого преследуют фашисты, он избегает бывать в своей квартире и собирается покинуть Германию.
27 февраля Себальд и Барта смотрят пьесу Виттфогеля «Мышеловка». Два часа на
Горит рейхстаг.
Радио кричит: «Коммунист ван дер Лгоббе арестован на месте преступления».
По улицам маршируют колонны коричневорубашечников. На следующий день по тротуарам разгуливают старые виль-гельмовские офицеры и генералы, на жесткой груди мундиров блестят старые ордена.
Радио беспрерывно повторяет: «Поджигатель арестован», «Фюрер в рейхстаге», «Фюрер сказал: «Теперь мы разгромим коммунистов железной рукой!»
В тот же день, перед самым закрытием границы, Себальд и Барта уезжают в Голландию.
В Голландии еще мир и покой. Но фашизм пустил крепкие корни в сердце Европы и представляет растущую опасность для соседей Германии. В Амстердаме Себальд встречается с Давидом Вайнкопом. Более тридцати лет назад они вместе начинали путь трибунистов. У Вайнкопа собраны важные политические документы о рабочем движении в Западной Европе с начала века. Себальд убеждает друга перевезти бесценный исторический архив в Россию. Вайнкоп, Себальд и Барта втроем пересматривают документы и готовят их к отправке в Россию. Через три месяца Институт Маркса — Энгельса — Ленина в Москве принимает архив.
После захвата власти Гитлер начал готовиться к оккупации Австрии и присоединению ее к Германии. Австрийские фашисты ждут сигнала. Но рабочий класс все еще силен и хорошо организован, вооруженный шуцбунд готов к борьбе. Австрийское правительство издает все более строгие законы: шуцбунд запрещен, запрещены стачки, Австрийская коммунистическая партия еще официально не запрещена, но ее деятельность преследуется.
Запрещенный шуцбунд в Венском Лесу тайком проводит военные сборы. На законы, ограничивающие их права, венские рабочие отвечают вооруженным восстанием. В городе уличные бои, жилые дома превращены в крепости. Но разрозненные группы рабочих бессильны противостоять хеймверу. Правительство объявляет социал-демократическую партию вне закона. Вся власть сосредоточена в руках католической партии и ее вождя Дольфуса. А за политическими кулисами выжидает третья сила — готовый к нападению австрийский фашизм. Будущий убийца Дольфуса уже подкуплен немцами.
На студенческой демонстрации среди других арестовали Гертруду. Через неделю арестованных освободили из тюрьмы при помощи адвоката коммуниста Вакса. Но обвинение в участии в политических беспорядках остается.
Вскоре состоялся суд. Приговор — год условного тюремного заключения. За приговором следует исключение из университета.
В это время Себальд и Барта вновь собираются из Голландии в СССР. Через некоторое время Гертруда и Карл получают разрешение приехать к родителям в Москву. Год назад сюда уже приехал из Швейцарии молодой инженер
На московских улицах толкотня и спешка. На трамвайных остановках очереди. Автомобилей еще мало. Дома пестрят плакатами и лозунгами: «Все на строительство тяжелой промышленности!», «Выполним пятилетний план в четыре года!»
Себальд продолжает свою работу в Аграрном институте, занимается вопросами сельского хозяйства в колониях. Он знакомится с работой об Индонезии профессора А. Губера, читающего лекции в Институте народов Востока. Начинается плодотворное сотрудничество Рутгерса и Губера. Они вместе изучают колониальную проблему. Результат их совместной работы — книга «Индонезия».
В доме Рутгерсов по вечерам ведутся оживленные беседы. Приходят иностранные инженеры, большей частью голландские и американские специалисты, друзья и товарищи по партии. Часто бывают прежние «аиковцы». Приходит Дирв Схемергорн. После Кемерова он уехал на строительство Турксиба, был награжден там орденом Ленина, теперь он ответственный работник Наркомата путей сообщения. Приезжает из Харькова ставший инженером и заместителем директора завода Коос Фис со своей женой Нелл. Из Голландии приезжает Антон Струйк. После Кузбасса и Турксиба он вернулся на родину, теперь он член ЦК Голландской компартии. Бывает Мартенс. Разные взгляды на существование АИК не нарушили его давнюю дружбу с Себальдом. Из США приехал в гости Юлиус Хейман. Бывшие соратники вспоминают славные дни Кузбасса.
Бывают у Рутгерсов Феликс Франкль с Гизой Шпицер, руководящим партийным работником; ведущий экономист завода АМО Герш Наглер и его жена Рахель, сотрудница Библиотеки имени Ленина.
Здесь говорят о мировой политике, о положении за рубежом, о строительстве в Советском Союзе.
Архитектор Нейман из Вены восторгается великолепными строительными проектами Москвы. Голландский инженер Фер-верда, приехавший из Баку, сравнивает условия работы бакинских нефтяников с положением рабочих, добывающих нефть в голландских колониях в Индонезии.
Дом Рутгерсов был центром, где люди охотно встречались, где оживало прошлое, серьезно и критически оценивалось настоящее и обсуждались вопросы будущего.
Себальд много работает. Он пишет статью о своих встречах с Лениным, сотрудничает в Коммунистической академии, участвует в подготовке журнала по международным аграрным вопросам, делает доклад об Индонезии на конференции, посвященной колониальным проблемам.
В семье Рутгерсов большое событие: Гертруда родила сына. В честь деда Себальда Юстинуса его назвали Юстином. Себальд очень горд внуком. И когда однажды трехмесячный малыш невнятно лепетал: «Ик-ки, ик-ки», дедушка нашел в этом смысл.
— Послушайте-ка, он говорит ИККИ, ИККИ — Исполнительный комитет Коминтерна!
Рутгерс продолжает совместную работу с профессором Губером над книгой об Индонезии. Появляются новые вопросы, которые трудно разрешить в Москве. Они требуют дальнейшего исследования в библиотеке Колониального института в Амстердаме.
Задуманное Коммунистической академией издание журнала, посвященного международным аграрным вопросам, в Москве не удается осуществить, есть предложение издавать его в Париже на многих европейских языках.