Рутгерс

Тринчер Гертруда Себальдовна

Размашистые строки покрывают белые листы.

А вечером все отдыхают. Потрескивает пламя камина в большой комнате, распространяя тепло и запах леса. Августа де Вит читает главы своего нового романа. Себальд и Барта вспоминают эпизоды поездки из Владивостока в Москву. Гертруда рассказывает о школьных новостях, старательно вставляя итальянские слова, которые запомнила в течение дня. Так проходят вечера. Их разнообразят игры, шутки, смех. Особенно весело стало, когда в гости к Августе де Вит приехал ее родственник студент. Тут были и шарады и игра в пословицы,

забавные задачи на сообразительность, загадки.

В селении жил один из немногих оставшихся в живых воинов Гарибальди — седобородый, седовласый старец. Себальд с интересом слушал его исполненные романтики рассказы о героях освободительного движения. Любил Себальд перекинуться словом и со своим ближайшим соседом итальянцем, присматривавшим за садом, и с его восемнадцатилетней дочерью, черноглазой Джиной, помогавшей Барте в их хозяйстве.

Барта только добродушно посмеивалась, слушая, как Себальд, старательно выговаривая итальянские слова, говорил Джине ничего не значащие любезности, а Джина хохотала, поправляя его ошибки.

Однажды в день ярмарки Рутгерсы приняли участие в народном гулянье. Люди пили, пели, танцевали. Увлеченный общим весельем, Себальд, пригласив Джину, стал танцевать.

— Чудесный был вечер, — вспоминал Себальд на еле дующее утро за завтраком, — вообще я чувствую себя совершенно здоровым.

Резкий стук в дверь, и сразу вслед за ним в комнату входит молодой итальянец.

— Вы танцевали с моей невестой, синьор, — гневно произносит он, положив руку на заткнутый за пояс нож и наступая на растерянно поднявшегося ему навстречу Себальда.

Барта мгновенно оценила положение. Себальд не успел промолвить ни слова, как она кинулась к нему, и перед молодым итальяцем была разыграна нежная супружеская сцена.

— Мио карио, — ласково приговаривает Барта.

— Миа кара, — вторит ей Себальд. Обиженный жених постепенно успокаивается.

— Я, право, никого не хотел оскорбить, — объясняет Себальд ревнивому итальянцу, усаживая его завтракать. Барта выходит из комнаты и возвращается с Джиной. и бутылкой старого вина. Мир заключен под веселые тосты за здоровье двух присутствующих пар.

— Миа кара, — поддразнивал Себальд Барту, когда ушел успокоенный гость. — Удивительно, до чего женщины умеют разрядить опасное положение! Государственные деятели должны бы подумать об этом.

С каждым днем все больше часов проводит Себальд за письменным столом. У него обширная переписка с партийными руководителями в Неаполе и Риме, с товарищами из разных других стран. Но основное время занимает разработка Сибирского плана.

— Надо серьезно изучать русский язык, Барта. Я думаю, мой план будет принят, и тогда мы надолго останемся в России. Нельзя работать с людьми, не зная их языка. Хорошо бы использовать свободное время здесь для занятий русским. Но где найти учителя?

На помощь пришла Августа де Вит. Она рассказала, что недавно навестила подругу в туберкулезном санатории в Давосе и познакомилась там с чудесной девушкой — Бронкой Корнблит, польской

революционеркой, за плечами которой нелегальная работа в царской России. Свое пребывание в Давосе она оплачивает работой в лаборатории.

Писательница восхищалась энергией этой девушки, ее волей к жизни. Бронка согласилась на сложную операцию, была у профессора Зауербруха в Берлине его вторым пациентом, который решился на торакопластику. У нее укорочены ребра и сжато правое легкое, но это спасло ее. А теперь она мечтает о том, чтобы вернуться к жизни, к работе.

— Италия была бы ей полезна. Думаю, она согласится приехать и заниматься с вами, — закончила свой рассказ Августа де Вит.

В тот же день Бронке было отправлено письмо с приглашением приехать в Леричи. Ответ не заставил себя ждать.

«Дорогие товарищи Рутгерс, я с радостью принимаю ваше предложение. Скоро год, как я живу под врачебным надзором, как комнатное растение под стеклом. Но я не оставляю надежды вернуться к прежней жизни. Приеду обязательно в самые ближайшие дни», — писала Бронка.

Бронка сдержала обещание. Занятия русским языком пошли полным ходом. Бронка не только превосходный учитель. Стосковавшись по деятельной работе, она скоро становится незаменимым секретарем Себальда, страстно увлекается его мыслями об освоении Сибири. Себальд все чаще говорит, что он уже здоров и пора браться за осуществление его плана.

Неожиданные события приближают время отъезда из Леричи.

Себальд не раз замечал, что его обширная переписка привлекает внимание полиции, многие письма приходят перлюстрированными. Он понимал, что находится под негласным надзором полиции, и строго придерживался норм легального поведения. Положение в Италии сложное. Социал-демократическая и коммунистическая партии еще существуют открыто, но фашизм уже готовится к наступлению. Демократический строй страны рушится.

Начинаются насилие и произвол, террор по отношению к прогрессивным рабочим. Полиция на все закрывает глаза. Чернорубашечники Муссолини выступают в поход.

Очередная провокация — в кинотеатре Милана взрывается бомба, есть человеческие жертвы. Одна из реакционных газет открывает бешеную травлю против коммунистов — они виновники взрыва. Сенсационные статьи следуют одна за другой. Обвинение уже направлено против иностранных коммунистов. И наконец, в одном из номеров газеты вновь вытаскивается на божий свет история «московских бриллиантов». Статья снабжена фотографией «агента Москвы» Барты Рутгерс.

Ночью в доме, где живут Рутгерсы, вылетают стекла, выбитые неизвестными хулиганами, а через несколько дней на рассвете, когда все еще спят, дом окружают карабинеры.

Несколько часов идет обыск. Все разворочено и перевернуто вверх дном. Себальда, Барту и девятилетнюю Гертруду выводят из дома под усиленной охраной.

К дому сбегаются жители Леричи. Молча гневно смотрят они на карабинеров. Из толпы выходит старик гарибальдиец. Демонстративно, не обращая внимания на стражников, он торжественно пожимает руку Себальду, Барте и Гертруде.