Русский

Макнаб Энди

В блестящем алюминиевом кожухе не было никаких щелей. Ни ярлыка, ни серийного номера, никакой зацепки. Внутри должна была находиться трубка с двумя кусками урана. Сжатые вместе детонатором, они должны были взорваться. А для этого требовались некое детонационное устройство и таймер.

На узкой стороне контейнера Дима обнаружил прямоугольную панель. В ящике с инструментами нашел стамеску и поддел пластину. Ему приходилось обезвреживать взрывные устройства в Афганистане, но это было очень давно. К тому же его учили работать терпеливо, не торопясь, как часовщик, но

сейчас на это не было времени. Таймер оказался под панелью, на жидкокристаллическом дисплее значились цифры: 04:10. Осталось четыре минуты и десять секунд. Соломон был помешан на хронометраже — неудивительно, что остальной мир вызывал в нем такую ненависть.

Три минуты пятьдесят секунд. Дима схватил молоток-гвоздодер и попытался отковырять таймер, но тот не поддавался. Он был сделан из высокопрочного сплава и надежно укреплен на внутреннем каркасе. Бомба невелика, но даже такого количества урана хватит на то, чтобы превратить этот город в пустыню и уничтожить всех его жителей.

Дима подумал о Блэкберне: прислушались ли к нему наконец или нет? Если эта бомба взорвется, они, наверное, ему поверят, хотя кто их знает, этих американцев. Если уж они что-то вобьют себе в голову, то переубедить их бывает нелегко.

«Ладно, забудь о таймере, займись детонатором». Дима прыгнул в фургон. Здесь были еще инструменты, но ничего полезного. «Погоди-ка, а сам фургон?» Дима забрался на водительское сиденье и включил зажигание. Но мотор молчал. Фургон остановился на пологом склоне. Дима налег на машину всем телом, и ему удалось сдвинуть ее на несколько метров, затем фургон покатился назад, набрал достаточную скорость. Дима молился, чтобы это сработало. Задние колеса наехали на металлический ящик, и он треснул, в стенке образовалась щель. Этого достаточно. Целых тридцать секунд ушло на то, чтобы расширить щель гвоздодером. Вдалеке выли сирены, отряд полицейских машин мчался по улице Тройон. Что же они так долго?

01:50. Дисплей показывал одну минуту пятьдесят секунд. Дима наконец добрался до детонатора — тот был намертво приварен к трубкам. Да, кто-то чертовски постарался для того, чтобы эту бомбу невозможно было обезвредить.

Краем глаза Дима заметил синие мигалки. Одно или другое — осталось недолго. По крайней мере, он отправится на тот свет не один. Он вставил гвоздодер между детонатором и трубкой, но тот не пошевелился. «Ну давай же, Дима!» Уже 00:48. У него возникла новая мысль. Полицейские машины были уже на мосту. Он взглянул на бомбу и подумал, что, наверное, перед лицом смерти человек действительно обретает сверхъестественные способности. Он отшвырнул молоток, схватил детонатор одной рукой, трубку другой и повернул. 00:09. 00:08. Сильнее! Весь детонатор, напоминающий крышку масляного фильтра на двигателе, повернулся на несколько миллиметров, затем еще… 04, 03, 02…

Конец. Дима успел заметить цифры 00:00, прежде чем таймер отправил бомбе свой смертоносный сигнал. Затем он увидел яркую белую вспышку. Дима показалось, что он летит, но приземления он уже не почувствовал.

Эпилог

Деревья

Булонского леса шелестели на ветру; этот звук успокаивал. Через несколько столиков от них не переставая лаяла какая-то собачонка. Чем больше торта совала ей хозяйка, тем громче она визжала. Владимир испустил долгий стон:

— Боюсь, мне придется пристрелить это животное.

— Попробуй отвлечься, — посоветовала ему Оморова, поднимая голову от айпада, чтобы Дима смог прочесть ее слова по губам.

— Я в отставке, — произнес Дима, глядя на нее сквозь темные очки. — Сегодня воскресенье. Я в Париже, отдыхаю и расслабляюсь. И поскольку после взрыва я еще ничего не слышу, то мне эта собака безразлична.

Он снова поднял бинокль и принялся рассматривать гуляющие пары.

— Знаешь, тебя за это могут забрать в полицию.

— А откуда ты знаешь, на кого я смотрю?

Среди чашек с кофе и стаканов аперитива лежала «Геральд трибюн». Владимир кивнул на заголовок: «С героя-морпеха, предотвратившего ядерный взрыв, сняты все обвинения».

— Как ты думаешь, может, они все это насочиняли — чтобы от французов не отставать? — Он зачитал вслух остальное. — «Террорист убит во время погони в метро». Чушь какая-то. Только что Блэкберн сидит в кутузке за убийство офицера, и вот он уже скачет по рельсам в метро, гоняясь за террористом номер один. Да никогда не поверю.

— В Америке свободная пресса. Они ничего не сочиняют. Поверь мне, американцы на такое способны. Именно поэтому они правят миром. А кроме того, я знаю, что мой приятель Блэкберн — человек безграничных возможностей. Вот почему я лично выбрал его для этой работы.

— Ну вот, теперь ты сочиняешь на ходу. Ведь это он рассказал тебе о Соломоне.

— И сколько вы там были знакомы — два часа?

— У меня бывали любовные истории и покороче.

Оморова взглянула на Владимира, и на ее лице сфинкса появилась гримаса отвращения; затем она улыбнулась Диме:

— Ты опроверг миф о плохих русских. На самом деле, думаю, тебе пора начать писать мемуары. Возможно, это будет бестселлер.

— Только конец мне придется придумывать. Совершенно ничего не помню.

— Детонатор сработал, но ядерный заряд не взорвался, потому что ты его отсоединил. Ты спас Париж.

— Ага, только французам это не слишком понравилось. Поэтому они подняли такой шум из-за небольшого побочного ущерба.

Дима нашел то, что искал, опустил бинокль, схватил трость и с ее помощью поднялся со стула.

Оморова погрозила ему пальцем:

— Только осторожно, мы не хотим опять соскребать тебя с асфальта.

— Куда это он? — спросил Владимир.

— Думаю, какое-то незаконченное дело, — сказала Оморова.

Дима с трудом шел вперед, волоча загипсованную ногу и не зная, что сейчас произойдет. Он не приготовил речи. Он решил просто действовать по обстоятельствам, сначала посмотреть, как пойдет разговор, а потом, может быть… А может, и нет. Но даже если бы он что-то и придумал, это все равно не пригодилось бы ему: выслеживая Адама Леваля и его жену, он не заметил шедшую за ними следом пожилую пару.