Русский
Шрифт:
Антон быстро заскучал. Безусловно, мысли докладчика достаточно любопытны, но уж больно витиевато преподносил их этот человек. Да и выглядел как-то неубедительно… Одет не то чтобы неопрятно, но… депрессивно, вызывающе небрежно. Воротник рубашки загнулся и торчит из-под ворота пиджака, на брюках серого оттенка явственно проступало пятно. Правда, выбрит лектор аккуратно, а лысая голова несколько
Звание докладчик имел профессорское, слыл легендарной личностью. Репутация бежала далеко впереди него и давно уже вышла за стены институтов, где ему довелось потрудиться. Его «коммерческие» лекции по обществоведению посещало всякий раз не меньше сотни человек, причем по субботам. И это в наше время материальных забот и устремлений.
Антону было любопытно взглянуть на новую городскую знаменитость, особенно потому, что речь шла не о светском персонаже или сверхновой звезде мира дизайна, а о светиле совершенно бесполезной в стабильном обществе науки. Но теперь Антон решил, что больше не станет слушать человека, который так пренебрежительно относится к своему внешнему виду и к речи.
Стоящий рядом с Антоном низкорослый гражданин с густой толстовской бородой невзлюбил докладчика по иным соображениям. Они, видимо, были идеологического свойства, потому что «борода» то и дело шипел себе под нос обидные слова в его адрес: «Ссскотина…», «гаденыш», «жидовская морда» и тому подобное.
Дело происходило в Политехническом музее, куда Антон стал с некоторых пор частенько захаживать. Здесь он отдыхал от суеты. Светские «львы» со «львицами» отбывали «срок службы» на благо тусовки в других местах, обходя пахнущее советским прошлым здание политеха. Однако здесь проходили любопытные мероприятия. На них, и только на них, можно было встретить поистине интересных людей. К тому же по соседству с музеем располагался замечательный ресторан, напоминающий Антону его бедное, но задорное советское прошлое. Именно в этом ресторане Антон проводил свободные часы в беседах со знакомыми учеными, открывающими ему новые горизонты познания.
Сегодня Антон пришел в Политехнический
Такое странное имя дали ему родители. Вило-рик Рудольфович родился за год до начала Великой Отечественной войны в рабочей семье, в столице Урала городе Свердловске. Отец его, Рудольф Плукшин, всю жизнь работал на местном металлургическом комбинате, гордился своим предприятием, страной, состоял в партии и был настолько политически активен, что не удержался от соблазна подпортить жизнь единственному сынишке, назвав его Вилориком. Счастливой матери было абсолютно все равно – она только плечами пожала, а появившегося на свет мальчика (3 кг 345 г) вместо человеческого имени нарекли аббревиатурой.
Поступок Плукшина-старшего во времена «Даздраперм» и «Сососореков» – производных от слогана «Да здравствует Первое Мая!» и названия страны (СССР) – никого не удивил. За праздничным столом, накрытым на свежем воздухе у бараков, где проживали рабочие семьи, подняли тост за товарища Сталина и всех вождей, за продолжателя славной династии Плукшиных, выпили за новое «пролетарское» имя, и с тех пор природу его не вспоминали.
В школе Вилорика Плукшина, разумеется, дразнили, поэтому он быстро научился драться. В 1957 году, когда настала пора выбирать дорогу и как все идти в ремесленное училище, Вилорик проявил неожиданную тягу к знаниям, огорошив родных желанием поступить в Уральский государственный университет имени А.М. Горького. Родные не верили своим ушам. Мать заплакала – то ли от умиления, то ли от страха, отец, уважив добрый повод, законно напился.
Не проучившись в институте и двух лет, Вило-рик угодил в армию, окончил офицерские курсы и отправился служить срочную в Западную группу советских войск. Но тягу к знаниям, к науке не забыл. В итоге Вилорик Рудольфович своим умом выбился в люди и даже сумел «зацепиться» в Москве. Поступил в МГУ имени Ломоносова и, уже будучи студентом, прославился благодаря фантастическому таланту к расшифровке древних текстов, включая наиболее проблемные, на которые давно махнули рукой целые институты.
Конец ознакомительного фрагмента.