Русский транзит

Барковский Вячеслав Евгеньевич

Самолет отпадает, нет у меня никаких документов – костюм корейский на голое тело и пачка денег. Всё.

А если машиной? «Девяткой»?

– Значит, говоришь, если мне вдруг машина понадобится…

– О чем разговор! О чем разговор, Саша! Конечно! Хоть сейчас! Она на ходу! Полный порядок! О чем разговор!

Разговор о том, что документов на машину у меня тоже нет. Одно дело – в городе, в Питере, где любой закоулочек мне известен. Другое дело – трасса, путешествие из Петербурга в Москву, гаишные посты, да и в столице я ориентируюсь хуже, чем в родных закоулочках, да и… откуда мне знать, что Юрка не заложит меня тут

же – ментам, Комитету, Грюнбергу. Доверяй, но проверяй. А у меня не было твердых оснований доверять ему после «пьяных» подставных боксеров. И тем более не было времени проверять его на вшивость. Ну как сяду я за руль, а Юрок анонимно стукнет: обратите внимание на «девятку» цвета бордо с номерными знаками такими-то.

Нет, где я, что я – об этом никто не должен знать. А потому сделаю-ка так:

– Юрок! Мне машина вечерком понадобится, понял?

Он понял.

– Начиная с нынешнего вечера и… надолго. Понял?

Он понял.

– Закончишь смену, отгонишь машину на площадку у моего дома. Помнишь, знаешь?

Он помнил, он знал.

– И забудешь про нее. А ключ кинь в почтовый ящик. Всё понял?

Он всё понял.

Гуляй тогда. Отпускаю душу на покаяние. Не до тебя.

А я по-старинке. Если путешествие из Петербурга в Москву неизбежно, то и вид транспорта надлежит выбирать соответствующий классике.

Удачно, что четверг. Я неприхотлив в пище, напитках, ночлеге, но на дальние расстояния предпочитаю перемещаться с максимальным комфортом. Комфорт в поезде – это СВ. Но спальные вагоны по большей части в ночных «стрелах», а мне до ночи нет никакого резона бесцельно мотаться по улицам – ненароком наткнусь не на тех, кто нужен. (А кто мне НУЖЕН?) Так что удачно: четверг. ЭР-200. Показушный экспресс… Делаем ракеты, перекрыли Енисей, в области балета – тоже, а еще имеется у нас чудо техники ЭР-200. Надеюсь, он хотя бы до завтра потерпит и с рельс не сойдет. Завтра – пожалуйста. Но без меня. А сегодня Александр Евгеньевич почтит вниманием скоростной экспресс и через четыре часа с минутами будет в белокаменной. Вопрос с билетом уладился сам собой. Обычно на ЭР-200 не попасть, каждый норовит отметиться, опробовать чудо-техники на себе. Но… сам собой улаживается вопрос с билетом, если в обмен на эту бумажку предлагаешь другую, и на той, на другой, есть водяные знаки и цифра 100.

Путешествие прошло незаметно: лег в кресло, откинулся, прикрыл глаза, открываю – Москва!

Даже обидно. Никаких особых впечатлений! Впрочем, это и называется – комфорт. Когда не ворочаешься с боку на бок, не переминаешься с отсиженной ягодицы на еще не отсиженную ягодицу. Когда заснул мгновенно, а проснулся уже в пункте назначения. Чудо техники… Однако пора выколачивать из себя медвежью спячку. Скоты-вурдалаки! Вкололи черт знает что! Остаточное явление. А мне нужно держаться в хорошей форме, в отличной форме, в идеальной форме.

Из ближайшего телефона на площади трех вокзалов я позвонил Камилю. Друзей в Москве много, всех объехать-навестить – месяца не хватит, но ведь не просто погостить я прибыл, но и по возможности дело сделать. Так что – Камиль. Помимо всех наших общих с ним интересов, где на первом месте, безусловно, каратэ-до, был у меня еще и свой собственный интерес. Камиль Хамхоев. Пусть он и натурализовался в столице, москвич во втором поколении, но – Камиль, но – Хамхоев. А вдруг… Голос крови и так далее. А вдруг что-нибудь

подскажет, наведет. Тем более, что хоть какая-то оперативная информация у него просто должна быть – по роду деятельности. Не знаю, насколько он преуспел, но доходили до Питера весточки: Камиль всерьез попер на Моссовет, на МВД. Когда ему отказали в регистрации частного криминального бюро. Недвусмысленно дали понять: поэт всегда прав – моя милиция меня бережет. Она и только она. И не надо, пожалуйста, вашей самодеятельности, и не задерживайте прием граждан, покиньте кабинет.

Камиль по опыту знал (да кто из нас не знал и не знает?!), что поэт несколько э-э… преувеличил. И упорно гнул свою линию. А упорства ему не занимать. Само собой, в его планы не входило становиться верным помощником доблестным стражам общественного порядка. Некоторым образом это – попытка легализоваться. Судя по ситуации в стране Советов, вполне небезнадежная попытка… Ну не сейчас, не через месяц – через год. Всё к тому идет. Главное – не кипятиться, а методично давить. Гуси летят.

– Камиль?

– Шу-у-ура! Ты в Москве?! Ты где?! Стой где стоишь! Я как раз выхожу! Молодец, что застал!

Через десять минут мы уже обнимались. Ну правильно, ему ехать всего ничего, от Красных ворот. Он в Орликовом переулке обосновался. Пешочком дойти! А он еще и не пешочком – на новенькой «тойоте».

– Хорошо живешь, кучеряво! – я похлопал ладонью по капоту «тойоты». – Гляжу, уважает Москва каратэ!

– Не без того. А у вас что, хуже?

– Куда нам, провинциалам!

– Сам виноват. Я тебе сколько раз предлагал к нам перебираться? И сейчас предлагаю!

– Вот я и подумал: не пора ли? Видишь, приехал.

– Ну да! Насовсем?! Молодец! Пока у меня поживешь, в два счета прописку сделаем через спорткомитет, квартиру подыщем! С работой – никаких проблем. Хочешь, ко мне? У меня уже вся документация, бюро, считай, действует. Еще последняя инстанция осталась, там один гад сидит, но я с ним…

– Погоди, погоди! Не гони лошадей. Я пока на несколько дней только…

– Да? – где-то даже трогательно было наблюдать за искренним огорчением Камиля. – А зря. Оставался бы уже. Чем тебя ваше сырое болото держит? А у нас… У нас и школа получше будет. Сейчас такие ребята пришли молодые, эх! Решайся, пока чахотку не подхватил в своем Питере!

Конечно, мое место там, где я есть. Но в том случае, если это место еще не занято. А в Москве – занято. Хотя в так называемом городе образцового коммунистического порядка я и чувствовал себя в своей тарелке, но… все-таки в тарелке. А из тарелки в любой момент могут подцепить на вилку и схарчить за милую душу. В Москве – могут. Питер тоже – не колыбелька, чахотку вряд ли, а пулю, нож, грузовичок в бок – запросто. Но: «потому, сынок, что это наша родина». Насчет же школы каратэ – еще поспорим, где она лучше!

Мы с Камилем практически каждую встречу спорили о преимуществах СВОЕЙ школы. Именно практически. В свое время оба чемпионили, на союзных соревнованиях бились с переменным успехом. Кстати, Маринка отметила: «нос чуток на боку» – давняя метка Камиля. Ладно бы на соревнованиях, а то в мирной домашней обстановочке, в Орликовом переулке, нагрузились на радостях и раздухарились. Играючи. Он и поставил на мой маэ-гери блок гедан-бараэ и контратаковал тетцуи-учи. Но то по пьянке, то не на татами. А по существу питерская школа повыше будет.