Русский характер

Донской Сергей Георгиевич

Опасаясь привлечь к себе внимание, Таня лежала совершенно неподвижно, лишь грудь тяжело вздымалась, с трудом удерживая в себе яростно колотящееся сердце. Чтобы успокоиться, она сосчитала до ста, выравнивая дыхание. И в тот же миг задохнулась опять.

Вошедший в комнату генерал Молотов деликатно кашлянул, опустился в кресло и окликнул:

– Татьяна Тихоновна, хватит притворяться. По моим подсчетам, вы очнулись… – Он сверился с часами. – Пять минут назад.

– Странные у вас тут подсчеты, – процедила Таня. – И забавы странные. Зачем было морочить мне голову всякими сказками, если на деле все оказалось проще простого? Дальние страны, приключения, модные наряды… Только последняя дура могла

поверить этим небылицам! Они понадобились только для того, чтобы заманить меня в этот грязный притон разврата!

– Понимаю, что вы еще не вполне пришли в себя, а потому прощаю, – проворчал Молотов, – однако потрудитесь соблюдать приличия.

– Это вы мне предлагаете? – вскинулась Таня. – Приличия соблюдать? После всего того, что вытворял со мной ваш подлый наймит?

– Что вы городите?! Вас пальцем никто не тронул. В том смысле, что, кроме массажа, ничего не происходило.

– Можно подумать!

– Слово офицера! – гаркнул Молотов, седые усы которого показались белоснежными на фоне побагровевшего лица.

«Как облака на фоне грозовых туч», – пронеслось в голове Тани.

– Зачем же тогда меня одурманили снотворным? – спросила она, принимая сидячую позу.

– Снотворного не было, – тяжело качнул головой Молотов.

– Ну газ, или что там еще у вас имеется на вооружении?

– Никакого газа. Никаких отравляющих средств. Все произошло естественным способом.

– А вот мне подобные способы кажутся противоестественными, – строптиво заявила Таня. – Где моя одежда?

Молотов встал, развернул плечи, и в помещении сразу сделалось тесновато и темновато, словно сюда внесли громоздкий шкаф.

– Вот что, – глухо заговорил он, прохаживаясь перед сидящей Таней. – Вы не кисейная барышня, не мимоза. Вы подрядились поработать на ФСБ, так что будьте любезны соответствовать.

– Может быть, мне присвоили офицерское звание, пока я была в обмороке? – прикинулась простушкой Таня. – Жаль. Вы лишили меня возможности вытянуться по стойке «смирно» и крикнуть: «Служу Советскому Союзу».

– Отечеству, – ворчливо поправил ее Молотов.

– Отечеству, – согласилась она. – Но какому? Уж не тому, столицей которого является Бангкок? Прикажете мне работать в тамошних массажных салонах? Не выйдет. Я не рабыня и не наложница.

– Хуже, – бросил Молотов, не прекращая бесцельного хождения по комнате.

– Что это значит?

– Вы дура! Самоуверенная гусыня! Безмозглая курица!

Град незаслуженных оскорблений, обрушившихся на Таню, ошеломил ее до такой степени, что она не сумела выдавить из себя ни звука.

А Молотов бушевал, рубя воздух твердой, как доска, ладонью:

– Девчонка! Психопатка! Я приставил к вам лучших инструкторов, а вы? Вместо того чтобы перенимать опыт, вы то упражняетесь в остроумии, то корчите из себя неженку-недотрогу.

– Да! – закричала Таня со слезами на глазах. – Недотрога! Что я могу поделать, если такой уродилась? Меня воспитывали не нудисты-натуристы, а обычные люди, которые пришли бы в ужас от того, что со мной сегодня вытворяли.

– Молчать! – очень тихо, но очень яростно прохрипел Молотов. – Извольте сперва выслушать замечания руководства, а потом уж оправдываться, если вам есть что сказать в свое оправдание. Вас оскорбили? Унизили? Выставили на посмешище? Причинили боль? Нет. По какому же праву вы подозреваете соратников в низменных побуждениях? – Постепенно успокаиваясь, Молотов прекратил метаться по комнате и расположился напротив Тани. – Дан порядочнейший человек, умница, мастер на все руки. Женщин он перевидал столько, что появиться перед ним обнаженной – все равно что раздеться во врачебном кабинете. Но дело даже не в вашей излишней щепетильности. – Генеральский палец нацелился в присмиревшую Таню. –

Дело в том, что глупые мысли помешали вам воспринять урок. Когда вы станете обрабатывать клиента, рядом с вами не будет наставника, чтобы прийти вам на помощь или исправить допущенную вами оплошность. Сначала разминка, затем обработка и наконец – р-раз! – Молотов стукнул кулаком по колену. – Момент истины! Вы поняли, как именно Дан отключил вас? Запомнили порядок его движений? Сумеете хотя бы приблизительно повторить процедуру?

7

– Нет, – растерянно призналась Таня. – Когда меня принимали на работу, не было и речи о том, что в мои обязанности входит массажировать каких-то клиентов. Тем более что мне придется отключать их. А если у меня не получится? Или если я перестараюсь?

– Вот это как раз не страшно, – буркнул Молотов. – Работать будете с подонком, по которому не только тюрьма плачет, но и петля. Вы не имеете права на ошибку. Вы обязаны найти нужную точку.

– Сен, – пробормотала Таня.

– Что вы сказали?

– Так называют таиландцы энергетические точки человеческого организма. Их семьдесят две тысячи. По-моему, Дан воздействовал на ту, которая находится здесь. – Таня прикоснулась к переносице. Ударил меня раскрытой ладонью, не сильно, но точно. Я моментально потеряла сознание.

– И пробыли в беспамятстве ровно пятнадцать минут, – сообщил повеселевший Молотов. – Времени хватит с лихвой.

– Для чего?

– Об этом позже. Завтра в семнадцать ноль-ноль Дан доложит мне о ваших успехах… или неудачах. – Молотов снова посмотрел на часы. – В зависимости от этого будем выстраивать наши дальнейшие действия. Хоть скисните в бассейне, хоть расплавьтесь от жары, а завтра из сауны ни ногой. – Молотов погрозил пальцем. – Мне нужен результат. Определенный и положительный. Отнеситесь к этому с должной серьезностью. Ведь одно неверное движение способно поставить под угрозу…

– Мою жизнь? – пискнула Таня.

– Да, вашу жизнь тоже, – неохотно подтвердил Молотов. – Но жизнь можно спасти, а вот намеченную операцию – вряд ли. Соберет наш вервольф камешки, сядет на стрекозку и – фр-р, поминай как звали.

– От этих намеков я совсем запуталась, – пожаловалась Таня. – Человекообезьяны, оборотни, стрекозы, камешки… Если это сказка, то уж очень она страшная.

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. – Пропев строчку из песни, Молотов смутился. – Я не имею в виду страшную, я имею в виду… – Он развел руками, изображая то ли цветущий сад на Марсе, то ли салют над Москвой. – Короче, чтобы без человекообезьян и прочей зоологической пакости. И от вас, – он посмотрел на Таню, – от вас во многом зависит успех этой благородной миссии. Звериный оскал капитализма мы повидали, он нам не по нраву, такой оскал. Если уж строить капитализм, то с человеческим лицом, понимаешь. Вопросы есть? Вопросов нет. – Ответив себе, прежде чем Таня успела вымолвить хотя бы словечко, Молотов встал. – Значится, так, с раннего утра занятия с массажистом и психологом, попеременно. В семнадцать пятнадцать – ко мне на ковер. И не теряйте времени понапрасну, его у нас в обрез. Луна, она не стоит на месте.

– Опять луна, опять загадки, – жалобно воскликнула Таня, глядя на удаляющуюся генеральскую спину. – Хотя бы на один вопрос вы мне можете ответить, Мирослав Михайлович?

– Один, – предупредил обернувшийся Молотов. – И по существу.

– Я где-то слышала, что у таких мужчин, как Дан, голос высокий, как у мальчиков, а он разговаривает совершенно нормально. Значит, это излечимо?

Генеральское лицо выразило высочайшую степень изумления.

– Кто вбил вам в голову эту ерунду? – возмутился Молотов. – С какой стати голоса у таиландцев должны быть детскими?