Русский характер

Донской Сергей Георгиевич

Тем не менее обещанный Еленой массаж не шел из головы. Кроме того, Таня вообще не находила ничего хорошего в сауне. Тут было предельно сухо и невыносимо жарко. Когда в легких не осталось свежего воздуха, а волосы на голове начали потрескивать, грозя вспыхнуть, Таня осторожно выглянула из парной, не обнаружила присутствия посторонних и с облегчением погрузилась в бассейн, радуясь, что испытание огнем закончилось. Испытание водой было приятным. Доведется ли проходить через медные трубы или Таню оставят в покое?

Гадая

об этом, она соорудила из простыни что-то вроде тоги и в таком виде вернулась в предбанник, обставленный в лучших традициях эпохи застоя. С виду помещение ничем не отличалось от так называемых комнат отдыха, которыми обзаводились все партийные и комсомольские руководители конца восьмидесятых. Диван, удобные кресла, холодильник, телевизор, стол, заставленный бутылками пива и минералки. Утоляя жажду, Таня не сразу заметила появление красивого черноволосого азиата в белой майке и белых же теннисных шортах. Он был по-юношески строен и считался бы красавцем, если бы не чересчур узкие глаза, обрамленные припухшими веками без ресниц. В глубине их таились непостижимые европейскому разуму фанатизм и отрешенность.

– Добрый вечер, – чинно поздоровался обладатель невыразительных раскосых глаз, сопровождая приветствие поклоном с рукой, приложенной к сердцу. – Зовите меня Даном, поскольку мое полное имя слишком сложно для вашего произношения.

– Татьяна, – машинально откликнулась Таня, изобразив нечто вроде книксена, плохо вяжущегося с ее легкомысленным нарядом.

Представив себя со стороны, она рассердилась. На себя, на незваного гостя, на неведомых режиссеров этого нелепого спектакля.

– Татьяна Тихоновна, – поправилась она.

– Очень приятно, Татьяна Тихоновна, – улыбнулся Дан.

– А мне нет, – отрезала Таня. – Не знаю, откуда вы родом, но у нас в России принято стучаться, прежде чем входить к даме.

– Здесь мое рабочее место. Осмелюсь предположить, что в России, как и на моей родине, рабочее место занимают без лишних церемоний.

– Вы китаец?

– Таиландец, – спокойно возразил Дан, демонстрируя безупречное произношение. – Я специалист по массажу.

– Я не нуждаюсь в массаже, – сказала Таня.

– Распространенное заблуждение. Постараюсь переубедить вас, Татьяна Тихоновна.

– Надеюсь, не против моей воли?

– Здесь, как вы, должно быть, успели заметить, – сказал Дан, – все подчиняются воле генерала Молотова. Или вы на особом положении?

Ожидая ответа, он неподвижно стоял напротив Тани. От него не исходило ни гнева, ни раздражения. Дан просто выполнял свои обязанности. Хладнокровный, как кобра, невозмутимый, как камень, он молча смотрел на Таню. Его жесткая челка цвета воронова крыла косо падала на лицо, придавая его облику что-то невероятно дикое и древнее.

– Мне не хочется, чтобы меня мяли и тискали, словно

бессловесную куклу, – продолжала упорствовать Таня.

– У вас превратное представление о массаже, – сказал Дан, глаза которого походили на два уголька. – Вы получите удовольствие, обещаю.

– Неужели нельзя обойтись без этой унизительной процедуры?

– В процедуре нет ничего унизительного. Я обращаюсь с клиентами деликатно и уважительно. Пожалуйста, расслабьтесь, Татьяна Тихоновна. Массаж нужен вам, а не мне.

– Как зайцу – пятая нога, – насупилась Таня. – Я сама объяснюсь с генералом. А теперь уходите и дайте мне одеться.

Вместо того чтобы подчиниться, Дан сделал два шага вперед, очутившись на расстоянии вытянутой руки.

– Не ставьте себя и меня в глупое положение, – попросил он. – Мне поручено сделать вам массаж, я обязан выполнить приказ, и я его выполню. Вы выйдете отсюда в отличном расположении духа и в хорошей физической форме.

– Я и так в хорошей физической форме, – занервничала попятившаяся Таня.

– Хм.

Оценивающий взгляд, брошенный Даном, заставил Таню вспомнить, что ее скудный наряд не предназначен для общения с посторонними мужчинами.

– Тема закрыта, – заявила она. – Массаж отменяется.

– Это невозможно, – произнес Дан. – Мирослав Михайлович не любит, когда его распоряжения игнорируются.

– Я тоже много чего не люблю.

– Войдите в мое положение, Татьяна Тихоновна. Меня ведь уволят, если я сделаю что-нибудь не так. Неужели вам так трудно уступить? И неужели вы не хотите попробовать настоящий тайский массаж? – В бесстрастном голосе Дана прорезались умоляющие интонации. – Это ведь не развлечение, это настоящее искусство.

– Предпочитаю кино, литературу и театр, – съязвила Таня.

– Но как же вы сможете массажировать его, если не испытаете это на себе?

– Его? Кого?

Сообразив, что он сболтнул лишнее, Дан нахмурился и замолчал.

– Кого его? – настаивала Таня.

Глаза таиландца превратились в две непроницаемые щелочки.

– Отвечайте же, если не хотите, чтобы мы поссорились.

– Я не имею права говорить об этом, – процедил Дан, в манерах которого поубавилось доброжелательности.

– Тогда сеанс массажа не состоится. – Для убедительности Таня топнула ногой. – Я ухожу. Даже если мне придется нести одежду в руках.

– Скажу одно, Татьяна Тихоновна. Сегодняшний урок крайне важен. От того, насколько хорошо вы его усвоите, зависит вся ваша дальнейшая…

– Карьера?

– Жизнь, – тихо закончил Дан. – Или смерть.

Он явно не шутил. Осознав это, Таня поискала взглядом кресло и рухнула в него. Ноги ее не держали.

3