Русский эксперимент
Шрифт:
По мере насыщения слоев (классов) с преимуществами по отношению к основной массе населения и снижения степени вертикальной динамики все большую роль стал играть третий из упомянутых аспектов — индивидуальный. Надежды на продвижение вверх вместе с большим числом себе подобных стали сокращаться, и сравнительно большее число социально активных, сравнительно способных и образованных людей стало пробиваться на более высокие социальные уровни за счет своих индивидуальных усилий, личных связей и способностей, стало пробиваться вверх по законам карьеры и успеха. Это происходило на глазах у всех и производило сильнейшее деморализующее
Ночные разговоры
Ф: На Западе тоже различают три слоя. И они сходны с нашими.
П: У всех более или менее развитых живых организмов можно выделить органы управления, пищеварения, передвижения. Все более или менее развитые общества имеют государственную власть, органы порядка, предприятия, культуру и т.д. Разделение населения на слои имеет классификационный смысл. Это полезно для каких-то целей. Но оно не есть описание специфики структуры общества того или иного типа.
Ф: Это я понимаю. Но у нас появились мыслители, которые на том основании, что структура нашего населения в советский период стала приближаться к структуре западного населения, сделали вывод, будто советское общество созрело для капитализма.
П: Эти «мыслители» могут подобрать теоретическую базу для любой априорной концепции. Структура западного населения после Второй Мировой войны радикально изменилась. И сам капитализм изменился настолько, что «мыслители» получили гораздо больше оснований для утверждения, будто Запад созрел для коммунизма.
Ф: Раньше таких было полно.
П: Удивительно, наши «мыслители» всегда поступают наоборот. Тогда, когда нужно принять во внимание социальную структуру населения, они ее игнорируют. А когда от нее нужно отвлечься, ее притягивают за уши.
Ф: Это говорит о том, что их цель — не истина, а подтасовка фактов применительно к предвзятым установкам.
П: То есть цель идеологическая и политическая.
Ф: Как изменится социальная структура населения постсоветской России?
П: Изменится состав слоев, величины, пропорции. Рабочий класс сократится абсолютно и относительно. Я сомневаюсь в том, что увеличится крестьянство. Бюрократический аппарат вырастет. Сфера обслуживания увеличится. Высшие слои пополнятся богатыми людьми. Последние потеснят государственных чиновников. Возрастет слой людей, занятых в культуре, спорте, сфере развлечения. Средние слои пополнятся за счет мелких и средних предпринимателей. Появятся, конечно, безработные, люди «свободных профессий», организованная преступность...
Ф: Это уже сейчас все есть.
П: А будущее вообще есть реализация потенций настоящего.
Ф: Так что для реставрации коммунизма просто нет достаточно сильных и заинтересованных в нем слоев населения.
П: Самыми заинтересованными в коммунизме оказываются теперь те категории людей, которые стремятся иметь гарантированную работу и зарплату. А они имеют это и без коммунизма.
Великий соблазн
Ф:
П: Не только. И даже не столько. То, о чем я писал, было процессом внутренним, естественным, обусловленным объективными законами структурирования общества. Это происходило не по недосмотру власти, не по злому умыслу. Это было нормой нашей эволюции. И не будь внешнего фактора, негативные следствия этой эволюции удержались бы в каких-то рамках, не послужили бы одним из условий гибели всей социальной системы.
Ф: Значит, западное влияние сыграло решающую роль!
П: Не надо вульгаризировать. Наша страна жила в определенной социальной среде. Она была сама частью этой среды. А среда была неотъемлемым элементом ее жизни. Вспомни, ведь и идеи коммунизма пришли к нам с Запада! Телевизор, холодильник и автомобиль изобрели на Западе.
Ф: Не будь Запада, нам не пришлось бы пороть горячку с индустриализацией .
П: Тогда не было бы и коммунизма!
Ф: Так в чем же дело?!
П: Запад стимулировал нашу эволюцию в том направлении, о котором я писал. Породил соблазны, каких не было в прошлом веке и до Второй Мировой войны. Сделал их известными и доступными привилегированным слоям. Затем они стали доступны в той или иной мере довольно широким слоям населения. Наконец, началась сознательная пропаганда их на все советское население, причем такая, будто все пропагандируемые блага на Западе доступны всем, и если в Советском Союзе сбросить коммунизм, то эти блага очень скоро получат все.
Ф: И наши дураки, которым мы сами все время говорили о жизни по принципу «по потребности», клюнули на это.
П: Началась эпидемия соблазна, принявшая вид эпидемии не только моральной, идейной и психологической, но и поведенческой. Уже в 1977-м году, когда я написал мою злополучную работу, она свирепствовала вовсю и стала угрозой коммунизму. Ведь в наших кругах человек, который в той или иной мере не был бы захвачен ею, был редким исключением.
Ф: А теперь эта эпидемия захватила всю планету.
П: Искусственное раздувание ее стало мощнейшим орудием Запада в борьбе за мировое господство. Причем орудием безотказным и к тому же прибыльным. Почти все подверженные этой эпидемии люди понятия не имеют о том, кому и какой ценой достаются пропагандируемые Западом блага, как они добываются. Они видят, что эти блага есть, что они многим доступны, и хотят их любой ценой иметь для себя. Лишь единицы понимают суть дела. Но им просто не дают возможности разъяснять ее.
Ф: Наше стремление привить людям систему высших ценностей оказалось слишком слабым, чтобы сдержать эту эпидемию.
П: В сражении между «иметь» и «быть» победу одержало «иметь».
Ф: Как ты думаешь, надолго?
П: Кто знает?! Может быть, навечно. Но я рад, что прожил жизнь по принципу «быть». Несмотря ни на что, это — более высокое качество жизни, чем по принципу «иметь».
Ф: Это — привилегия одиночек. Для этого надо развить в себе богатый внутренний мир. А многие ли на это способны?!
П: По моим наблюдениям, у русских такая прирожденная способность выше, чем у других. Только они не сумели распорядиться ею как следовало.