Русский боевик
Шрифт:
— Пойдем со мной.
В бумажнике сверкала, отражая косо бьющий в открытую дверь забегаловки солнечный луч, бляха.
Скинхед закрыл журнал, встал, и вышел спокойным шагом чуть впереди негра.
Мексиканец за прилавком с облегчением вздохнул.
— Твоя ездилка? — спросил негр, указывая на припаркованный в непосредственной близи забегаловки японский агрегат средних размеров, возле которого столпились трое дюжих полицейских — два ирландца и один негр.
— Моя, — сознался с некоторой грустью скинхед.
— Открывай багажник.
— Хмм. А в чем меня обвиняют?
— Не
Скинхед вынул из кармана ключи. Один из ирландцев тут же навел на него видеокамеру, а двое других полисменов возложили длани на рукоятки пистолетов. Скинхед подошел к машине и открыл багажник.
— Стань вот сюда, руки положи на крышу ладонями вниз, — скомандовал негр.
Скинхед занял позицию у боковой двери. Переодетый полицейский обхлопал его и с некоторым сожалением сообщил:
— Чисто.
Один из полицейских вытащил из багажника сумку, а из нее — массивный полиэтиленовый пакет, набитый туго порошком тускло-белого цвета.
— Это что? — спросил он.
— Миранду не забудьте, джентльмены, — напомнил скинхед. — В Миранде — сила и надежда.
Негр сказал:
— У вас есть право не отвечать на вопросы до прибытия адвоката. У вас есть право на один телефонный звонок. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде. Устраивает?
— Руки можно снять с крыши?
— Можешь.
Скинхед предупредительно поднял вверх указательный палец.
— Ты не проверил, что у меня тут на шнурке болтается, — сказал он негру.
— Где?
— Здесь, на груди. Нет, не беспокойся.
Он расстегнул куртку и показал сперва негру, а потом остальным, бляху.
Помолчали.
— А это?… — спросил один из ирландцев.
— Соль, — объяснил скинхед. — Я думал — сахар или соль положить? Решил, что соль лучше. Что ж, джентльмены, позвольте представиться. Чак Хьюз из третьего участка, хотя я не очень люблю, когда меня называют Чак. Но все равно называют, мерзавцы. У меня к вам есть дело.
— Дело? — спросил огромный негр.
— Вы будете меня сопровождать, прямо сейчас. Я должен арестовать того, кто вам указал вот это самое место. Он явно кому-то недоплатил, раз за него взялись настолько, что выписали даже ордер на арест, да заодно уж и на обыск. Мы его арестуем, и подождем, пока приедут те, кто будет его обыскивать.
— Нас послал капитан, — сказал негр.
— Я не сказал — послал. Я сказал — указал место. Живет личность на Бульваре Сейнт-Николас, всем хорошо известном. Там живописно, но не очень чисто.
Некоторое время он с сомнением смотрел на полисменов.
— Стало быть ты, Томми, сядешь ко мне в машину… нет, не так. Ты сядешь за руль, а я сяду справа и буду на тебя время от времени с укоризной посматривать. А Джейсон, Пат, и Тайроун сядут в свою дискотеку на колесах и будут за нами следовать на почтительном расстоянии.
— Откуда вы знаете, как нас зовут? — спросил один из ирландцев, любопытствуя.
— Профессия такая. Детектив, — объяснил Чак Хьюз. — Я разве не показывал бляху? Может, вы с первого раза не заметили. Так вот же.
Он снова показал бляху.
— А пошел бы ты… — начал Томми.
— Видишь
Он слегка кивнул. Посмотрев по указанному направлению, полисмены увидели на противоположной стороне Семьдесят Второй улицы — широкой, с двухсторонним движением, граничащей северной стороной с Верди Сквером, парня богемного вида с видеокамерой, наведенной прямо на них. Парень помахал им рукой — очевидно, микрофон с точечным наведением давал ему возможность слышать все, что говорилось возле машины Хьюза.
— Э… — сказал Томми.
— Это что-то вроде страхового полиса, на всякий случай, — прокомментировал Хьюз. — А то мало ли кого ваш капитан, человек бывалый и страстный, захочет перекупить. Он богат, ему Джонни Сканк ежемесячную пенсию назначил, и он даже с вами, дураками, делится.
— Он не делится.
— Тише. Не нужно себя оговаривать раньше времени, успеете еще. Зарвался ваш Джонни Сканк, вот что. Приличия требуют, чтобы время от времени производились аресты наркодилеров, не так ли. В обязанности Джонни входит поставлять вам кандидатов, дабы капитан мог нарисовать птичку в нужной графе. Этим многие нынче занимаются. Коррупция у нас не как в Луизиане, но тоже значительная. А только разборчивей следует быть. — Он строго посмотрел на Томми. — Обычно мексиканцев подставляют на это, но Джонни стало лень. И вот как-то, будучи в Бруклине по делу, вызвал Джонни такси. И везет его таксист. Так и так, разговорились. И тут Джонни вдруг ему говорит — не желаешь ли перевезти три фунта кокаина? Получишь десять тысяч. Обычное дело, когда капитану птичка в графе нужна, но — место назначили странное. Наркотиков в Верди Сквере не видели уже лет двадцать. Вы тоже хороши — вам сказали, что будет парень в хаки. Но вам ведь не сказали, что будет скинхед? Томми как увидел хаки, так и обрадовался.
Помолчали.
— А знаете, почему я детектив, а вы все — нет? — Выдержав паузу, Хьюз сам ответил на свой вопрос. — Это каприз судьбы.
Все было проще — и сложнее. На самом деле.
На самом деле, четвертый участок посетил русский иммигрант, живущий в Америке десять лет, но изъясняющийся по-английски посредственно — безобидный на вид мужик, с густыми каштановыми с проседью волосами, гнилыми зубами, и застенчивыми серыми глазами, в неглаженной рубашке. Позвали Хьюза — внука иммигрантов из Ростова-на-Дону, свободно владеющего русским языком. Иммигрант поведал о том, как его нанял наркодилер и он сообразил, что его подставляют, только после того, как он согласился везти товар.
— Вы с ума сошли, — удивленно сказал тогда Хьюз. — Вы же не первый год в Нью-Йорке. А до этого жили в Москве. Как же вас угораздило?
— Деньги очень нужны, — признался пришедший.
— Есть другие способы их добывания.
— Собственно, э… я бы хотел вернуться в Москву.
— И что же?
— Нет денег на билет. Все, что зарабатываю, уходит на жилье и еду. И на одежду. И на воспитание дочери еще.
— Ничего не понимаю, — Хьюз нахмурился.
— Видишь ли, мужик…
— Мы разве на ты?