Русская книга

Стогов Илья Юрьевич

Перед домом несколько подростков копались во внутренностях старого мотоцикла. У старшего из них на футболке был изображен Барт Симпсон. Я поздоровался и спросил, есть ли дома кто-нибудь из взрослых?

Подростки равнодушно на меня посмотрели. Потом один, не поворачивая головы, громко крикнул:

– Мам! Тут к тебе пришли!

Из-за избы вышла пожилая женщина. Она выглядела усталой. Старая чумазая кофта. На ногах – перепачканные в грязи галошки. Женщина вовсе не была рада моему визиту. Да, действительно она – потомок Ильи Муромца в двадцать седьмом поколении. Я спросил, уделит ли она мне полчаса? Женщина

все так же равнодушно пожала плечами:

– Уделю.

– Может быть, мы могли бы поговорить в доме?

– Пожалуйста. Проходите. Только снимите обувь, ладно?

Пока я вставлял батарейки в диктофон, она сказала, что журналисты приезжают к ним постоянно. Летом, пока тепло, съемочные бригады могут приезжать и по две штуки в день. А у них – огород. За которым, между прочим, ухаживать нужно. Потому что городские власти, кроме доски на избу, ничем другим помогать не желают. Дорога – вон какая. Осенью, когда дожди, к ним даже на тракторе не проехать.

– Неужели бывает так, что две бригады в день?

– Ага. Бывает. Недавно японцы снимать приезжали. А позавчера люди на велосипедах аж из Уфы приехали и ночевать попросились. Мальчишек из-за этого в школе дразнят.

– Они же потомки богатыря. Навешали бы обидчикам – и делу конец.

Женщина даже не улыбнулась. Ей хотелось не отвечать на мои вопросы, а вернуться к своему огороду.

5

Перебив по берегам Оки драконов, Илья Муромец уехал в Киев. Как это обычно и бывает у бывших провинциалов, сумевших сделать карьеру в столице, больше на малую родину Илья не возвращался. А между тем один, не добитый им, дракон выжил и здорово доставал горожан.

О том, как была убита вредная тварь, рассказывается в старинной муромской «Повести о Петре и Февронии». Поразить змея-оборотня можно было только чудесным мечом, вроде бы принадлежавшим когда-то древним колдунам, а потом еще и самому Илье Муромцу. Отважный князь Петр ударил этим мечом дракона, и тот в мучениях издох, да вот беда: перед смертью тварь успела обрызгать Петра своей зловонной кровью. От этого юный и прекрасный собою князь разболелся. Кожа его покрылась неприятными струпьями и болячками.

Исцелить князя взялась простая девушка Феврония, дочь местного пчеловода. Но – с одним условием: выздоровев, князь должен на ней жениться. Связывать свою молодую и красивую жизнь с простушкой князю не хотелось. Правда, болеть столь отвратительной болезнью ему хотелось еще меньше. В общем, дальнейшие повороты сюжета, думаю, вам понятны. Обещание жениться Петр хоть и через силу, но все же дал. Феврония вылечила его, но князь ее обманул: жениться отказался, и тогда болезнь вернулась, а Петр бросился снова искать чудесную целительницу, и она снова его исцелила, а потом с ними произошло еще много-много чего – в общем, история это долгая, и утомлять ею я вас не стану.

Полтысячи лет подряд роман о принце, дочери пчеловода, драконе и чудесном мече воспринимался так, как и должен был восприниматься. Любой читатель «Повести» понимал, что исторической правды в ней не больше, чем в фильмах о Конане-варваре. Но вот в начале XXI века отечественные политтехнологи решили хоть что-то противопоставить чуждым русской молодежи праздникам, типа Дня Святого Валентина или Хеллоуина. И день памяти святого князя Петра и его благоверной супруги святой

инокини Февронии стал отмечаться официально как День русской семьи. Ходят слухи, что со временем он станет общенациональным выходным. В учебниках теперь не только указаны годы правления князя Петра, но даже объясняется значение всего этого эпизода для истории русского государства.

Прошлое моей страны – это такой рукав, в котором можно отыскать туза на любой вкус. Любой, самый возвышенный пример для подражания. Вот бесстрашные воители. Вот их верные жены. Вот святые, совершающие невиданные подвиги. Истории о великих предках преподают в школах, о них снимают кино. Вот примеры битв, примеры жертв, примеры чудес, примеры любви и примеры самоотверженности.

В прошлом страны есть что угодно – нет только реальной истории. Потому что, если вам захочется копнуть хоть чуточку глубже, вы обязательно обнаружите что-нибудь вроде неправдоподобной легенды об убийце дракона, который не желал жениться на дочке пчеловода.

6

Нормально поговорить с женщиной из рода святого Ильи Муромца мне так и не удалось. Было видно, что все эти визиты смертельно ей надоели. Она продемонстрировала мне портрет того самого крепыша, который повесил на ворота обидчику якорь, пересказала несколько баек о своих предках и понемногу начала прощаться. За последние годы женщина выучила весь этот репертуар наизусть.

Снаружи подростки все еще возились со своим мотоциклом. Иван и Антон. Двадцать восьмое поколение потомков святого богатыря.

Я попробовал им улыбнуться:

– Пока, Гущины!

– А мы не Гущины!

Я повернулся к их маме: как не Гущины? Женщина смущенно махнула рукой.

– Ну да. У них фамилия другая. Это ведь до замужества я была Гущиной. А как замуж вышла – фамилию сменила. Настоящих Гущиных на свете больше нет. Кончился богатырский род.

Подумала и добавила:

– Может, оно и к лучшему.

Брести назад, к автостраде, было долго и скучно. Солнце пекло вовсю, и, может быть от этого, привычная картина русского прошлого начинала противно двоиться. Вот древний и славный город Муром. Когда-то в нем правили мудрые князья, а границы его защищали отважные воители. Но почему от этого города не дошло вообще ничего, а археологи не в состоянии отыскать под фундаментами местных пятиэтажек хоть что-то, кроме следов деревушки с финским населением? Стоит приглядеться, и муромские князья оказываются литературной фикцией, а богатырь, место рождения которого отмечено официальной мемориальной доской, – выдумкой краеведов от силы столетней давности.

Что-то не так с моей страной. Где-то в самом фундаменте спрятана трещина, но где – никто не знает. Все эти «умом Россию не понять» и «загадочная русская душа» – это ведь об этом. Каждый русский чувствует эту трещину внутри собственной грудной клетки. Взять бы да спокойно разобраться с трещиной с самого начала. Да вот беда: никто не может отыскать это «самое начало».

Песнь пятая

1

Ранним ноябрьским утром 1236 года под стенами Рязани появились монгольские всадники. Армия Батыя была несметна, а сам хан надменен. От жителей города монголы требовали покорности и выплаты дани. Но те ответили гордо: