Русская Африка
Шрифт:
Детство Булатовича (он родился 26 сентября 1870 года) прошло в богатом имении Луцыковке на Украине. Отсюда четырнадцатилетним он ухал в Петербург, окончил Александровский лицей и, следуя семейной традиции, выбрал военную стезю. Его служба началась в лейб-гвардии гусарском полку 2-й кавалерийской дивизии, одном из самых привилегированных полков, куда попадали лишь избранные. Булатович был лучшим фехтовальщиком и наездником в полку да, возможно, и во всей России. Не раз брал призы на скачках. По словам одного из его сослуживцев, для Булатовича не существовало лошади, которую он не смог бы укротить. С подчиненными был строг, но справедлив. В обществе —
Молодого корнета, несомненно, ждала блестящая карьера, и никто не подозревал, что очень скоро в его судьбе произойдет решительная перемена, что с севера ему придется отправиться на далекий юг, в Африку. Для многих знавших Александра Булатовича так и осталось загадкой, почему он, блестящий лейб-гусар, вдруг попросил прикомандировать его к «эфиопскому» санитарному отряду. Его ходатайство удовлетворили.
В России к борьбе Эфиопии за независимость относились с пониманием и сочувствием. В результате кровопролитных сражений она была переполнена ранеными и больными. Как мы знаем, Российское общество Красного Креста объявило, что отправляет в Эфиопию санитарный отряд из добровольцев — врачей, сестер милосердия, провизоров.
В середине апреля отряд благополучно высадился в африканском порту Джибути. Отсюда ему предстоял долгий путь на верблюдах до Харара — одного из самых крупных городов Эфиопии, а затем еще дальше — до Энтото, тогдашней столицы этой страны. Однако достать верблюдов оказалось непросто. К тому же из Харара пришла весть, что там ждут распоряжения столичных властей и ничего для русского отряда делать не собираются. Переписка с властями заняла бы слишком много времени. Ожидание могло растянуться на месяцы. И тогда было решено отправить в Харар представителя, чтобы он подготовил встречу отряда. Выполнить эту роль вызвался Булатович.
Эфиопы только с сомнением покачивали головами, узнав о рискованном плане русского. Чтобы достичь Харара, ему предстояло проехать на верблюде по безлюдной местности под палящими лучами солнца 370 километров. К тому же незнание амхарского языка, непривычный климат да и опыта передвижения на «корабле пустыни» у него никогда не было. Одним словом, путешествию предсказывали самый печальный исход.
21 апреля с двумя проводниками-амхарцами, взяв минимальный запас провизии и воды, он выехал в далекий Харар. Двигались и ночью, и днем, по двадцать часов в сутки без остановки. Даже проводники удивлялись проявленной им выносливости. Солнце жгло немилосердно. Никто в Хараре не хотел верить, что русскому офицеру всего лишь с двумя проводниками удалось благополучно прибыть из Джибути и так быстро — за девяносто часов, намного быстрее профессиональных курьеров… Дней через десять русский санитарный отряд был уже в Хараре.
В Эфиопии привыкли относиться к иностранцам с подозрением. Неудивительно, что сначала и русских воспринимали так же. Отряд был снова задержан. Булатовичу поручили отправиться в Энтото и уладить недоразумение. На этот раз ему надо было преодолеть около 700 км через Данакильскую пустыню. Его сопровождали несколько амхарцев-проводников. Это путешествие едва не закончилось трагически. В пути на небольшой отряд напали кочевники-данакильцы, отобрали все вещи, мулов и бросили путников на произвол судьбы. Булатовича спасла лишь неожиданная встреча с отставным поручиком Леонтьевым, давно уже жившим в Эфиопии, и тот поделился с соотечественником своими припасами.
Весь путь до Энтото Булатович одолел за восемь дней. Император, узнав
Русский госпиталь работал в Эфиопии до осени. Затем медперсонал его отбыл на родину. Булатович же остался в Эфиопии, намереваясь совершить путешествие в ее неизученные районы. Менелик II считал, что такое путешествие грозит русскому офицеру неминуемой гибелью, и все же дал согласие. По Эфиопии уже ходили легенды о смелости и выносливости русского. Новый поход Булатовича продолжался около шести месяцев, до апреля 1897 года. Он изучил амхарский язык, быт, обычаи, уклад жизни амхарцев, природу и географию Эфиопии. Он прошел путь длиной около тысячи километров — от Энтото до реки Баро на западе.
Прощание Булатовича с Менеликом II было дружеским. В знак уважения император пожаловал своему русскому другу боевой плащ из львиной шкуры и головную повязку с львиной гривой. 21 апреля 1897 года на французском пароходе «Амазон» Александр Ксаверьевич отправился на родину, не подозревая, что его новая встреча с Африкой произойдет гораздо скорее, чем он надеялся. Булатович был повышен в чине, произведен в поручики. За помощь отряду Красного Креста и успешное путешествие его наградили орденом Св. Анны 3-й степени. Вскоре вышла его книга «От Энтото до реки Баро», в которой впервые были описаны не только земли Эфиопии, до того никем не исследованные, но также все стороны жизни этой страны.
А тем временем в Петербурге спешно шла подготовка к посылке в Африку миссии для установления дипломатических отношений с Эфиопией. Булатович был включен в состав миссии почти без обсуждения. Кто же лучше его знал эту африканскую страну и ее правителей! Предполагалось, что миссия выедет в середине октября, однако возникла мысль послать Булатовича первым с тем, чтобы он заранее известил негуса Менелика о скором прибытии русских дипломатов. Кроме дипломатической, у него была и своя цель: продолжить изучение Эфиопии и особенно побывать в таинственной Кафе — стране, в глубь которой не проникал ни один европеец. Она была совсем недавно присоединена к Эфиопии.
В те дни Менелик готовил военный поход для завоевания еще не подвластной ему территории. Булатович был несказанно рад, когда император предложил ему сопровождать войско под командованием Вальде Георгиса. Тридцатитысячной армии следовало, двигаясь на юго-запад, дойти до озера Рудольф и водрузить там флаг империи. В конце декабря 1897 года Булатович сообщал в Петербург: «Что касается до меня, то я уже попрощался с Менеликом. У меня уже все уложено и завтра надеюсь выступить. Надо быть, конечно, на все готовым».
Выступление войска было назначено на 24 января 1898 года. Булатович с небольшим отрядом вышел на несколько дней раньше, чтобы не торопясь сделать съемку местности, нанести ее на карту. Войско Георгиса догнало его в начале февраля. Многочисленная колонна воинов растянулась на несколько километров. «Замечательно красивое зрелище представляло это войско! — писал Булатович. — В каждом из солдат видно было сознание собственного достоинства, гордости… Как мужественны были выражения лиц этих закаленных в боях воинов, как непринужденна и величественна их осанка!»