Рушара
Шрифт:
Маргарет грубо дёрнули за волосы, ещё одна корявая лапа вцепилась ей в ногу, и девушку рывком подняли в воздух — легко, как куклу. Она едва сдержала крик и в следующий момент угодила в деревянную повозку — на чьё-то горячее тело. Жёсткие перья скользнули по щеке. Рядом бросили бесчувственного Аарона — лицо его заливала кровь.
Экипажи тронулись, и Маргарет, пользуясь качкой, соскользнула с сиреневого тела к борту повозки. Приткнувшись головой к деревянному торцу, она рискнула оглядеться. И увидела, что пленник, на которого её швырнули, не мёртв. На неё смотрели длинные фиолетовые глаза на сиреневом
Маргарет осторожно пошевелила руками, проверяя крепость пут. Нет, не снять. По крайней мере, немедля.
"А как я понимала разговор?" — подумала она и тут же догадалась: вся планета Рушара говорит на языке своего создателя — Калвина Рушера. Это же материализованный сон.
— Куда нас везут? — спросила она у птице-человека.
— Живых на переплавку, мёртвых в пищу. — кратко ответил тот.
Значит, её и Арии тоже на переплавку. Что это такое. Неизвестно, но легко бы догадаться, что ничего приятного. Вот влипли, так уж влипли. И оглядеться толком не успели. Только позевали на красивый лесок, на птичек полюбовались, и тут же попались в силки.
Маргарет попыталась увидеть Аарона. Рискуя получить плёткой, она подняла голову и посмотрела через кучу тел. Вот он, тоже связан. Явно без сознания, кровь не останавливается — из раны на голове так и течёт.
Тележка налетела на камень и перекосилась. Тела бросило на борт, раздались стоны. Маргарет перекатилась и увидела дно повозки — оно сплошь залито засохшей чёрной кровью. Это труповозка.
Так ехали они, качаясь в грубо сделанной тележке, среди цветов и мхов, под кронами высоких разноцветных деревьев по землям континента Ларсари планеты Рушара, под солнцем Калвин.
Вечером, когда на небо выкатили пять разноцветных лун, караван остановился. Лишь стало совсем темно, на ветках, стволах деревьев, на кустах зажглись белые огни.
Маргарет всю дорогу пыталась развязаться. Всё, что удалось — немного ослабить хватку неизвестного материала. Пленников, как дрова, свалили под деревом. Маргарет опять постаралась притвориться, что она без сознания.
— Не лежи, как мёртвая. — сказал ей птице-человек. — А то попадёшь в другую кучу. Мёртвых съедят сегодня.
Погонщики засуетились у костров. Они копошились возле неподвижных тел, небрежно сваленных в тележках. Началась отвратительная картина разделки трупов. Маргарет закрыла глаза, её тошнило
— Надеюсь, нас не будут этим кормить? — едва прошептала она.
— Нет. Не будут. Нас вообще кормить не будут. — ответил птице человек. — У них это только для себя. Они любят мясо.
— Кто они?
— Синкреты.
— Это раса в вашем мире?
— Нет, конечно. Это составные существа. Их происхождение — главная тайна Рушера.
— Рушер, Калвин Рушер… — покачала головой Маргарет. — Не знала я, что он такой мерзавец.
Сиреневый вывернул голову под невероятным углом и почти вплотную приблизил своё лицо к лицу пленницы. Его матовые тёмные глаза без белков уставились в глаза Маргарет.
— Кто вы? — прошипел он.
— Мы люди. — ответила она. — Из другого мира. И Калвин Рушер был человеком, пока не стал мерзавцем.
Сиреневый
— Синнита! Пророчество не лжёт!
Он снова придвинулся к ней и зашептал:
— Скажи, как твоё имя? Нет, молчи! Я сам скажу! Ты — Маргиана! А спутник твой — Ааренс!
Она ошеломлённо смотрела в эти невероятные глаза и, наконец, сумела проронить:
— Не совсем так, но в целом верно. Я — Маргарет, а его зовут Аарон.
Птице-человек закрыл глаза и горячо что-то зашептал — наверное, молитвы. Потом проговорил:
— Я сын вождя главной горы Левиавира — Гленнара. Моё имя Ивлеарс. Наш народ называется аллерсы. Гленнар погиб — вон мой отец. Сейчас, пока не прибыл Ахаллор, у нас есть шанс. Помоги мне, Дева. У меня в крыле запрятан клинок. Найди его и перережь мне путы. Я отобью Гленнара и не дам его тело на поругание.
Маргарет принялась торопливо ворошить носом жёсткие перья на заломленных крыльях Ивлеарса, не обращая внимания на причиняемую ему боль. И поняла, что нашла, когда остро заточенное лезвие полоснуло по губе. Она едва сдержала крик. Рукоятка кинжала плотно сидела в естественном углублении крыла, а клинок располагался вдоль длинных твёрдых перьев. Она ухватила оружие зубами за лезвие, прилагая всё старание. Чтобы не порезаться. Металл выскользнул и опять рассёк губу. Маргарет снова нашла силы промолчать. Сиди, Ивлеарс, тихо, не шелохнись, а то у царицы Савской всё лицо окажется в порезах. Так, перехватывая зубами всё выше, она вытянула кинжал из гнезда, в котором он плотно сидел, зажатый мышцами, плотно стянутыми путами — Ивлеарс не мог помочь ей. Девушка ухватилась связанными руками за рукоять и принялась неловко, вслепую, резать путы на руках аллерса.
Сын вождя взял своё оружие и освободил её. Потом разрезал путы на своих ногах. Крылья летучего человека висели беспомощно — он должен испытывать сильную боль.
Хорошо, что их скрывала темнота, и Маргарет поспешно скользнула к неподвижно лежащему Аарону. Страх за него был так силён, что раны на собственном лице едва ощущались ею.
Он был очень плох — удар по голове оказался слишком сильным. Руки его, заломленные за спиной, оказались жестоко связаны в локтях, кисти рук распухли. И Маргарет, приникнув к земле, осторожно растирала Аарону безвольные ладони в то время, как аллерс бесшумной тенью тёк от одного товарища к другому, разрезая путы и высвобождая тех, кто не лишился сил.
Против слов Ивлеарса, их всё-таки решили покормить. Возможно, не всех, а только странную добычу, этих двоих бескрылых с необычным цветом кожи, которые ещё днём поставили синкретов в тупик. Поэтому один урод поднялся с места, оторвался от жрачки и направился к Маргарет с миской, полной непонятно чего.
— Повернись. — сказал он ей едва внятно, потому что обожрался.
— Зачем? — спросила она, надеясь отвлечь внимание от Аарона.
Надсмотрщик зарычал и хотел ударить её, но миска ему мешала. Тогда он нагнулся и поставил её наземь и тем самым подставил себя. Его косматая башка была прямо перед ней, и Маргарет моментально схватила его за космы. Падая, синкрет напоролся на подставленный кинжал. Боль в губах и мысль о своем лице сделала Маргарет безжалостной. Едва ли в этом мире существует косметическая медицина.