Рушара
Шрифт:
Он засмеялся. И резко, как выплюнул, сказал:
— Я видел их. Десять миллионов лет назад я видел белых личинок. Я думал, это почвенные паразиты и едва не уничтожил их. Я назвал их сибами и поселил на летающих лабораториях. Даже дал им почву. Ваши благородные сибианы для меня все те же сибы — червяки. А твои аллерсы, Ааренс, долго были сиреневыми ящерицами. Гораздо дольше, чем аллерсами. Мне продолжать?
Он снова засмеялся, словно проскрежетал железом по стеклу.
— Вы так жалки, Герои. Вы думали, что я воевал с планетой? Негодяй, тиран, убийца! Какие ещё прозвища вы мне давали? Я даже не помню ваших
Рушер отвернулся и больше не проронил ни слова. Вмешался Пространственник:
— Как вы хотите с ним поступить?
Все молчали. В преддверии последних событий любой из них не колеблясь, убил бы Рушера, так отчего же теперь они не рвутся сделать это? Отчего никто не хочет взять на себя тяжесть исполнения приговора? Всё же, как-то надеялись они все втайне, что эту обязанность возьмёт на себя это сверхчеловеческое существо — Пространственник. Не по его ли вине произошло всё то, что произошло с ними и с планетой? Но, кто его знает, этого додона, у него какая-то своя логика и свои соображения.
— Назовите вину Рушера. — потребовал от собрания Пространственник. Но, даже представители всех четырёх рас промолчали — планета избавилась от Тирана, и дальнейшее было уже делом Героев. В конце концов, Рушер — их человек.
— Обязательно вину? — спросил Моррис, нарушив гнетущее молчание. — Это суд? А кому он тут опасен? У него даже Силы нет. Если уж на то дело пошло, то он никого не просил материализовывать его сон. Распорядились без него. Почему бы его просто не отпустить вместе со всеми?
— Если честно сказать, — вздохнул Заннат, — то я тоже понятия не имею, как с ним поступить.
— Вот как? — холодно вступила Маргарет. — А у меня есть претензии. Слишком много он поиздевался над Ааренсом. Скажете, нечаянно?
— Не так уж он и поиздевался надо мной. — спокойно ответил Ааренс. — Всё было проще. У него была цель, а я стоял на пути. Вот он и прошелся по мне. Да и по тебе, Маргиана. Ты была средством воздействия — не более, без всякой личной вражды. То, что мы судим, выпало за пределы общечеловеческих понятий. Теперь у него нет этой цели. И ничего нет.
— Вы полагаете, что выпустить его на Землю было бы безопасно? — снова обратился ко всем Пространственник. Такое впечатление, что он упорно перекладывает решение этого непростого вопроса на плечи Героев и, если им вздумается вынести смертный приговор своему бывшему сокурснику, то, не колеблясь, приведёт его в действие.
— Полагаю, да, — снова за всех ответил Моррис, — иначе, почему бы не попросить Пространственника уничтожить заодно всех мерзавцев на нашей с вами планете? Настоящих и будущих. Может, провести мозговую чистку и искоренить такую возможность в зародыше? Чтобы спокойнее жилось.
— Я не понимаю тебя, — вмешался Аргентор, — ты предлагаешь оставить всё, как есть? За что же мы тогда сражались?
— Я думал, вы помните. Я-то не Герой, я помню. Вы сражались, чтобы избавить планету от Владыки, не дать ему овладеть Силой. Вы добились своего. Тирана больше нет.
— Моррис, — вмешалась Наяна, вставая с места и колюче глядя на него, — я тоже не понимаю. Тебе-то что за выгода защищать Рушера? Он больше не имеет Силы и больше ничем тебя не одарит.
— Вот именно, — едко уточнил Моррис, — больше
— Ты не заслужил королевства. — прямолинейно ответила Наяна.
— Пусть будет так, — легко согласился Габриэл, — тогда выдайте мне мою пайку. Что-то я всё-таки сделал хорошее.
Алисия зло засмеялась.
— Нет! Это ненормально! — воскликнула Маргиана. — Это уже балаган! Пространственник тоже ждет. Он с Варсуйей не виделся столько миллионов лет!
— Ничего, мы подождём. — поклонился Пространственник, он совершенно спокойно наблюдал всё происходящее. Ни Варсуйя, ни Альваар не проявили ни малейшего беспокойства. И только Героев раздирали противоречивые чувства.
— Чего ты хочешь? — холодно обратился к Моррису Аргентор.
— Я ничего не хочу. — дерзко отвечал тот. — Спросите Рушера, чего он хочет, раз не знаете, что с ним сделать, чтобы всем угодить. Оставьте его. Не вмешивайтесь в то, что вам недоступно! Вы судите Рушера за его сон! Тогда будьте последовательны. Судите и Пространственника. Разве не он причина всей этой круговерти? Судите Варсуйю — её попытки вытащить Императора из ловушки погубили столь многих в течение бесчисленных веков! Отчего же вы выносите приговор только за то, что произошло здесь?! Судите Маркуса! Разве не он затеял эту Замену, которая всех нас бросила на Рушару?! Судите Эдну! Судите и меня — я служил тирану! Попробуйте пройти этот путь последовательно, с тем же эмоциональным накалом, и вы придете к тому же, что и Рушер! Остыньте от своей мести. Не становитесь такими же, как он. Да кто из вас в мыслях хоть раз да не пытался поиграть в могущество, всесилие, в сверхчеловека?! Не должен человек иметь реально такой власти! Не надейтесь ею пользоваться!
— Разве он не пытался уничтожить целый континент, разве не хотел взорвать Ларсари?! — гневно вступила Маргиана.
— Его уже там не было. — вмешался в этот спор Пространственник. — Вы увлеклись и забыли бросить в ангаре кружок переходника, как я просил. Я бы вам сказал, что, перерубив силовые шнуры от бразеларов, вы привели в действие программу взлета.
— Но, разве он не собирался уничтожить всю планету?! — крикнула Наяна.
— Да, собирался. — подтвердил Пространственник.
В воздухе повисло молчание. Никто не решался что-либо сказать. Все Герои лишь желали, чтобы всё закончилось, но не знали, как и чем заполнить внезапную пустоту внутри. Всё было неправильно. Тиран должен провалиться в преисподнюю с криком ненависти и ярости, с угрозами, рыданием, проклятиями. Триумф не состоялся.
Заннат посмотрел на Пространственника и Альваара — те молча стояли рядом с Варсуйей. Посмотрел на Эдну — она глядела в потолок. Посмотрел на Рушера, на его бледное лицо, застывшее в ожесточении.
Что, мудрый синий Монк Урсаммы? Задачка не по силам?
Перед внутренним взором встала ясная картина. Заннат увидел Рушера в колледже и в экспедиции. Забавный маленький придурок. Объект для насмешек, для шуточек, острот, для праздного зубоскальства. В скорлупке злости и недоброжелательства, в оболочке враждебности — маленький скорпион без жала.