Русалочья заводь

Шерстобитова Ольга Сергеевна

— Даже трон в Аридейле? — спросила я растерянно.

— Даже он, Ари. Мне совсем было бы наплевать, что будет твориться с этим миром, если бы тебя в нем не стало, — сказал он спокойно, заставляя меня прийти в ужас.

— Лир…

— Я сломался, Ари, после смерти отца. Это последняя капля. Я больше не могу терять дорогих мне людей.

— Лир, любой бы сломался, — заметила я, вспоминая, как сама провела почти ночь в озере, узнав о гибели мамы. — А ты у меня сильный.

— Благодаря тебе, сильный, Ари, — сказал

Лир, целуя меня в висок. — И я прошу тебя дать мне возможность доказать сегодняшней ночью, что я люблю тебя, и сожалею о том, что все вышло вчера иначе, — прошептал он.

Я покраснела, нервно сглотнула, смотря в его потемневшие глаза, а потом — кивнула, позволив Лиру вытащить меня из ванной и унести мокрую на постель.

— Знаешь, что-то мне подсказывает, что вышивки сегодня не будет, — сказал Лир утром, когда я от паники не смогла заставить себя даже поесть, и всю дорогу теребила край плаща.

Лир не ошибся. Вышивки не было. Было еще хуже. Конкурс песни. Я растерянно посмотрела на него, сидящего на трибуне. Лир мягко улыбнулся.

Опять волнуешься. Ты ведь лучшая. Вспомни, как ты пела тогда нам всем в саду. Выбери песню и спой. Все.

Легко ему говорить. Но выбора-то у меня не было. Пришлось сделать, как он сказал. Я вышла последней на помост, сосредоточилась, и собиралась запеть выбранную песню, как неожиданно запела совсем другое. Песню о любви, а не о подвигах, славе и сражениях. Красивая такая мелодия, ласковая, как ветерок. На эльфийском, естественно. В этот момент я думала о Лире, о том, что он — все, что у меня есть. А когда закончила, повисла тишина, которая неожиданно взорвалась овациями.

— Спасибо, — сказал мне Лир в самое ухо, когда я подобралась к нему.

— За что? — спросила я удивленно.

Руки Лира легли мне не подбородок, погладили привычным прикосновением.

— За то, что эта песня была для меня. За то, что ты обо мне думала. За то, что ты есть в моей жизни. За то, что любишь, — сказал Лир, смотря мне прямо в глаза. Или в душу?

Я поцеловала его в губы.

Мы проскользнули сквозь толпу и направились в степь, решив потренироваться в магии вместе. Кто знает, что нас ждет завтра? Щиты, заклинания, блоки — казалось, что этому не будет конца. Прерывались мы только на перекусы и обед, а потом все шло заново. Тренировка лишней не бывает. Никогда. Я это наверняка знала. Вдруг, какое-то заклинание спасет мне жизнь? Или Лиру?

Ночью я долго не могла уснуть. Ворочалась в постели, думая о завтрашнем дне, об Аране, о Даринель, о Тире и Эридейле, о Глине. Я так по ним соскучилась, что сложно было представить. А прошло то всего ничего. Две недели.

— Ари, иди сюда, — не выдержал в итоге Лир, притягивая меня к себе. — Хватит метаться. Тебе же силы нужны будут завтра.

— Не могу уснуть. Мысли мешают.

Лир поцеловал меня в губы.

—

Сейчас тоже мешают? — прошептал он мне мягко.

— Нет, — ответила я, понимая, что мыслей уже нет.

Вот ведь хитрюга. Знает же, что когда он меня целует, разум мне быстро машет ручкой, отправляясь в свой внеочередной отпуск. И пользуется этим.

Только тревожные мысли меня все равно не покинули. Вернулись потом, ближе к рассвету, когда Лир медленно целовал мои плечи, шепча мне что-то ласковое на эльфийском языке.

Утром мы собрались, позавтракали.

— Нам разрешено взять с собой все, что посчитаем нужным, — сказал Лир.

Я кивнула. Из нужного у Лира оказался кошелек и нож. У меня еще проще — ничего. Весело.

— Магия же будет, — сказал маг. — Справимся вместе.

Я снова кивнула.

— Тебе сегодня придется остаться тут, Лучик, — сказала я ему мягко. — Нам нельзя брать с собой животных. Если что-то случиться — лети к Тиру, брату Лира, — сказала я спокойно. — Или к Рокоту. К кому будет ближе. Или к тому, кому доверяю и я, и ты.

Рыжий кот потерся мне об руку. Я потрепала его по макушке, а потом вышла из комнаты следом за Лиром.

Мы снова оказались за городом. Теперь в степи появилась изгородь ростом метра два. Зеленая, но не колючая.

— Вас осталось лишь трое, — сказал правитель, смотря на нас, орков и гоблинов, стоящих на площадке для участников состязания. — Победит сильнейшая пара. Вам нужно пройти этот лабиринт, в центре которого стоит кубок победителя. Дотронувшись до него вместе, вы попадете к жрецу, которому сможете задать десять вопросов.

Участники дружно кивнули.

— Прошу, проходите, — сказал правитель, имя которого я так и не выучила за все это время. Оно у него было такое же, как название города орков — непроизносимое вообще. Еще хлеще, чем у гномов и эльфов.

— Пошли, — позвал Лир, показывая на дорожку, ведущую в правую сторону.

Мы немного поплутали, а потом оба неожиданно почувствовали опасность. Завернули за угол и встретились с огромной змеей. Она зашипела, вставая в стойку, раскрыла капюшон, и уставилась на нас ярко-желтыми глазами.

Я словно остолбенела, а вот Лир — молодец, сразу меч материализовал.

— Глупцы. Я вассс не трррону. Есссли пррравильно ответите на вопрррросссс.

— А если нет? — спросила я спокойно.

— Ссссмеррррть, — прошипела она.

— Задавай, — смело сказал Лир, но меч не убрал.

— Ессссть прррроррррочесссство о звезде, которрррая оживет. Я хочу его от васссс уссслышшшшать.

Мы с Лиром переглянулись. Миленько-то как.

Я знаю только одно пророчество. Об Аранатариэль. Твое пророчество, Ари.

И остальных, которые его не знают, эта змеюга сожрет, не подавится.

Может, убить легче?

Нет. Она восстанет. Ее не убить. Магия такая.