Русалочья заводь
Шрифт:
Аран сказал, что решение Совета не будет иметь значения, потому что мы оба — королевской крови.
И когда он это с Араном успел обсудить? Наверное, когда я утром спала.
Вчера ночью, когда ты уснула, — заметил Лир.
Он что эльфа посреди ночи поднял, чтобы обсудить нашу женитьбу?
Он не особо обрадовался, но поговорить мы смогли, пока Даринель его пропажу не обнаружила и не запаниковала.
Ну, дают…
Тогда ведь и Кассиандр может…
Нет, — голос Лира был напряжен. —
И ты ревнуешь. Безосновательно, но ревнуешь, Лир. Все ясно. Эрангитиль Светлоокий, так Эрангитиль Светлоокий. Мы можем и подождать.
Лир неожиданно развернул меня к себе и страстно поцеловал в губы. Хорошая благодарность за понимание, ничего не скажешь.
— Может, проводите нас, наконец? — спросил Глин, ухмыляясь.
Мы с Лиром оглянулись и заметили, что все остальные тоже смотрят на нас и прячут улыбки. Надо же у русалов хвосты даже высохли. Мы что так долго разговаривали мысленно, не замечая никого вокруг?
Я смутилась, поняв, что догадка верна, увидев кивок Арана.
— Пошли, — сказал Лир, невозмутимо поднимаясь с травы, и протягивая мне руку.
Алона и Агрий ничего не сказали, только усмехнулись.
— Ты бы видела их влюбленными, — сказал Глин совсем тихо, чтобы правители, которые шли впереди, нас не услышали. — Мне рассказывали, что иногда советники их по трое суток ждали на заседаниях, они вообще про время забывали.
— Мы тоже далеко пойдем, — сказал Лир, улыбаясь.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул русал.
Я зашла в море вместе с русалами, проплыла с ними немного, щурясь от жаркого летнего солнца.
— Ариадна, — сказал дядя, когда я по очереди их всех обнимала на прощание, — мы встретимся, если получится на рассвете, когда принесем предсказание, но если нет, то знай, что у тебя в Серебряном городе есть семья, которая тебя любит.
В глазах защипало от слез. Я снова обняла дядю.
— И еще, — помялась королева. — Мы тебе не говорили, но, если возникнет опасность, ты можешь нырнуть в любой водоем, а потом телепортироваться в Серебряный город к нам.
— В любой, Ариадна, — сказал Глин. — И зови нас… мы придем.
— Всегда придем, — добавил дядя.
Я поцеловала его в щеку.
— Лиру об этом разговоре знать необязательно. Знаю, что ты его не бросишь, но не говори ему. Иначе, когда возникнет опасность, он заставит тебя телепортировать, а ты даже не заметишь, как согласишься на такой шаг, — сказала Алона, улыбаясь и ставя ментальный блок на этот кусок памяти в моей голове.
Дядя вздохнул. Понятно, однажды он так со своей русалкой и поступил.
Я еще раз их обняла и, они уплыли.
Интересно, а почему Тир просто не может телепортировать?
Это небезопасно. Совсем
Все ясно. Нельзя так нельзя.
Я поплаваю, хорошо? — спросила я Лира, ожидавшего меня на берегу, мысленно.
Да. Я подожду тебя.
Я улыбнулась и нырнула на самое дно, решив, что силы, которые получу в полете русалок, совсем не повредят, даже, если магия исчезнет надолго. Еще бы Лир на берегу не паниковал, когда я взлетаю в воздухе. Ненаглядный мой… Только мой.
Твой, — согласился Лир, когда я в очередной раз оказалась под водой.
Глава девятая
Я появилась у берега только тогда, когда солнце, отдав свой жар небу, утонуло в безграничном море. Лир, до этого спокойно, как мне показалось, сидевший на камне, увидел меня, вскочил и кинулся в море.
Нет, до спокойного и уверенного, ему ой, как далеко. Вон как осыпает меня поцелуями. И руки так нетерпеливо гладят спину и плечи.
Я ведь никуда от тебя не уплыву, глупый мой.
— Глупый, — соглашается Лир, перебирая мои волосы рукой.
Я улыбнулась.
— Ты морем пахнешь, — сказал Лир, когда вынес меня на берег.
Интересно, а остальные нас не потеряют?
— Нет, Ари. Они же знают, что мы с тобой вместе ушли.
Ты тоже знал, что я ушла поплавать, но волновался, — возразила я, кусая губу.
— Я не слышу твоих мыслей, когда ты в воде, — очень тихо сказал Лир.
Я растерянно посмотрела на него.
— Не кусай губу, — прошептал Лир мне в шею. — Это так заводит меня…
Я покраснела от макушки до пяток. Все равно ведь хвост не высох.
— Это поправимо, — сказал Лир, спускаясь по моей шее губами к груди. Руки скользнули на чешуе. — Красивая моя. Драгоценная моя. Ненаглядная моя. Радость моя, — прошептал Лир, окончательно вводя меня в ступор своей нежностью. — Я что-то не то сделал или сказал? — спросил Лир неожиданно, и его глаза оказались напротив моих.
Все то. Просто растерялась. От его прикосновений. Словно впервые каждый раз. Черт, как же хочется с ним поговорить, объяснить.
— Я верну тебе голос, Ари. Обещаю.
Ох, Лир. А если цена будет слишком высока? Я не готова жертвовать. Итак, слишком много всего и….
Лир поцеловал меня прежде, чем я додумала, и с этим поцелуем все мои тревоги моментально испарились. Как можно думать, если тебя так целуют, что мир вокруг растворяется? Как можно думать, если хвост превращается в пожар, когда его руки скользят по чешуе? Как вообще можно думать, если его глаза заполнены темным серебром, в котором я вижу себя?