Русалочка

Протопопов Георгий Викторович

– Это уж как сам надумаешь. Места у нас и вправду хорошие. Тебе понравится. Глядишь, и уезжать не захочется.

Этому я тоже не поверил, но – для разнообразия – в чем-то готов был согласиться. Я действительно почувствовал здесь некое спокойствие, простоту, что ли. То, чего мне не хватало.

Но лучше бы я уехал сразу же. Часто ли мы обращаем внимание на предчувствия, если они нас посещают. В моем случае я даже не помню ни о каких предчувствиях. Может, это вообще бред. Может быть, мозг задним числом пытается выстроить какие-то взаимосвязи и закономерности в том, чего нет. Но очень жаль, честное слово.

5

Баба

Лена (а я уже мысленно приноравливался звать ее так, потому что «Елена Владимировна» – слишком долго и официально) возилась у газовой плиты со сменным баллоном, а я сидел рядом за кухонным столом и мимоходом пытался как-то обмозговать свою ситуацию. Я все еще чувствовал себя слегка пришибленным. Весь сегодняшний день был похож на сон. Так бывает, когда в жизни происходят неожиданности. Посмотрим, как всегда говорил я себе в таких случаях.

В то же время мы не прекращали, как говорится, мило беседовать. Я всегда был общительным, но в этом бабушка, по-видимому, намного превзошла меня, поскольку сейчас я в основном слушал. Она с неожиданным проворством сновала от стола, по которому щедро рассыпала муку, до плиты и обратно и все говорила, говорила. Я узнал еще много занятных подробностей о здешней жизни, казалось бы, столь далеких от меня, несущественных, но совсем каких-то нескучных. Мне было даже интересно. Один раз я попытался заикнуться, что не стоит ради меня разводить такие хлопоты, имея ввиду все эти обеденные приготовления, но получил суровую отповедь.

– Пирожков бабушкиных хоть поешь, – заключила баба Лена. – Алиске тоже нравятся. Может, еще прискочет сегодня. Почует пирожки-то поди.

На ее морщинистом лице мелькнула удивительно светлая улыбка, и невольно я тоже заулыбался, буквально ощутив ее искреннюю и глубокую любовь к внучке, несмотря на то, что за последнее время я немало услышал о непутевости молодой «козявки».

Клянусь, мне уже тогда хотелось с ней познакомиться. Но я не представлял, конечно же. Часто судьба оберегает нас неведением перед будущим.

Некоторое время спустя, когда я, обоняя вкусные запахи, вдруг обнаружил в себе прямо-таки волчий голод, бабушка наконец принялась накрывать на стол. Глядя на то, сколько простой, но аппетитной на вид снеди появляется на нем, я не мог отделаться от чувства, что оказался на каком-то празднике.

«Простое деревенское застолье», – думал я про себя с иронией умудренного опытом двадцатитрехлетнего молодого человека.

Скрипнула дверь.

– Тук-тук-тук, – раздался следом мужской голос. Отдернулась легкая тюлевая занавесь, и в доме показался усатый мужик.

Сразу стало как-то тесновато. Не то, чтобы он был здоровенный – обычный мужик средних лет, – просто… не знаю даже, как объяснить… слишком много народу.

«Самойлов», – сразу догадался я. Вангую, как говорится, но тут и экстрасенсом не надо быть.

Выглядел он приветливо. Двинулся ко мне от порога сразу с протянутой рукой, при этом широко улыбаясь. Что поделать, я тоже улыбался. Пожатие вышло крепким, и он все время пристально смотрел мне в глаза. С улыбкой, но что-то в его бесцветно-серых маленьких глазах было такое, что мне сразу не понравилось. Что-то скользкое, какая-то неуместная настороженность. Поймите меня правильно, я вырос практически один, и подобные вещи чувствовал инстинктивно. Закадычными друзьями мы точно не станем, хотя… не все ли равно? В мире полно людей, и неужели все должны друг другу нравиться? Не знаю, к каким выводам пришел в это же время Самойлов относительно меня, но он продолжал широко улыбаться и вообще всем своим видом демонстрировал, что

он свой в доску. Если бы не этот его взгляд… а, впрочем, разве его нельзя понять?

– Леха, – представился он по-простецки, хоть и был чуть ли не в два раза меня старше.

– Гоша, – так же просто отвечал я.

– Не часто к нам гости заглядывают. В наши-то края. Тем более, городские. Ты же с города?

– Да погоди ты с расспросами, балабол, – вмешалась баба Лена. – За стол хочш сядем.

– И то верно, – согласился Самойлов. – Я тут захватил с собой.

На нем была какая-то синяя курточка навроде спецовки, и сейчас он полез за пазуху и ловким движением вынул и продемонстрировал мне горлышко бутылки.

Моя улыбка тут же скисла, и я сам это понимал.

– Да я не пью, – признался я.

Самойлов поднял брови.

– Так и я не пью. За знакомство?

Учитывая мою предыдущую работу, я довольно уверенно научился отказывать в таких вот именно просьбах, а сейчас прямо и не знал, что ответить. И я ведь действительно не пил, ну разве что изредка и совсем чуть-чуть – бокал вина, скажем. Я играл по ресторанам, где было столько возможностей, и считал, что бухать на работе – это последнее дело. Мы все так считали. В конце концов, это была наша репутация. Мы с одним товарищем так и распрощались в свое время.

Но, если уж быть откровенным до самого конца (а иначе зачем я все это рассказываю?), нельзя сказать, что я был прям такой весь из себя. Я, например, неплохо покуривал в те дни. А что, играть это не мешало. Мне казалось, что наоборот. Впрочем, ладно, это к делу особо не относится.

Пока я пребывал в сомнениях, с улицы донеслись характерные звуки подъезжающего мотоцикла: рев, хлопки, а потом все стихло.

«Вот тебе и мертвая деревенька», – подумал я. Чувствовал я себя неловко.

Елена Владимировна всплеснула руками.

– Говорила же, почует пирожки! Аж вдвоем примчались!

Я покосился в сторону окна, но видна была только задняя часть двора с уличным сортиром в дальнем углу. Повернувшись к двери, я, как мог, приготовился встречать очередных посетителей. Как-то все быстро завертелось, даже слишком быстро. Тогда я, само собой, не мог знать, что именно эти самые секунды разделяют мою жизнь на «до» и «после». Это мне только предстояло узнать и еще очень нескоро.

Самойлов что-то крякнул и смелым жестом выставил бутылку на стол: прозрачная пластиковая «полторашка» с прозрачным же содержимым. Я мысленно покривился. Самогонка, а как иначе. Кажется, во мне в очередной раз начало подниматься сожаление о своем опрометчивом решении задержаться в этом месте. На самом деле все, чего я желал и чего ожидал, это немного тишины и покоя. Ведь именно это меня соблазнило. Возможность побыть одному и, быть может, разобраться в себе самом, в своих устремлениях, в смутных планах на будущее. Теперь все это было под вопросом.

Но несколько мгновений спустя, ровных и неизбежных как сердцебиение, все перестало быть важным.

Как все работает во Вселенной? Как устроено? Я сейчас не о физике, не о Копернике или Эйнштейне, я о том, какой в этом смысл? Он действительно есть или мы только обманываем себя? Я уже говорил о судьбе, и можно сказать, что я верю в нее, поскольку все, что со мной происходило, только укрепляло эту веру, но насколько она на самом деле реальна? Может быть, нет никаких предопределений и закономерностей, и мы сами создаем их для себя, потому что именно так наши мозги и работают? Возможно, все на свете – череда случайностей, которые тянут за собой следующие случайности, и в таком вот хаотичном потоке и проходит вся твоя жизнь.