Русалочка
Шрифт:
«Держись, братан, тебе это зачтется», – думал я с усмешкой. На моих глазах он уже по-быстренькому оприходовал парочку своих подруг. Впору позавидовать.
Самогонка давно выветрилась, но во рту остался неприятный осадок. Я пару раз подходил к колодцу и пил прямо из ведра. А потом снова садился на лавочку. Рядом со мной лежало полотенце, под ним прятались чистые трусы и кое-какое «мыльно-рыльное». Все это я откопал среди своих вещей в машине (естественно, я поехал к дяде, собрав, как говорится,
Алиса вышла из бани. Обернутая в полотенце, невозможно длинноногая, раскрасневшаяся, вся из плавных, мучительно манящих линий, и мое сердце в очередной раз неистово заметалось в груди.
– Ой, хорошо-то как! – сказала она. Губы таили улыбку, как будто призывая оценить ее натуральную, ничем не приукрашенную красоту. Или мне просто так казалось. –Бабушка сейчас выйдет, а потом твоя очередь. Там не сильно натоплено, но ты можешь поддать пару. Горячая вода в бочке, холодная в ванне. Веник я запарила. Грязные вещи брось на полу в предбаннике, я завтра постираю.
«Ох, нет», – подумал я.
Из-за дома послышались вздохи и шарканье.
– Все, иди, – кивнула Алиса, и вдруг порывистым, но легчайшим движением коснулась пальцами моей руки.
«Пронзило разрядом», – говорят в таких случаях, и с этим действительно не поспоришь. Я вскинул голову, и на какую-то волшебную секунду мне показалось, что взгляд Алисы совершенно по-особенному – непостижимо и загадочно – сияет в свете уходящего дня.
Что это было? Может быть, только мое воображение. В течении дня я не замечал какого-то особенного кокетства и знаков с ее стороны. То, что я мог бы, сильно польстив себе, принять за неявный флирт, возможно, было простой общительностью. Все, что я мог сказать, это то, что, кажется, она чувствовала себя довольно свободно и легко в этом самом общении со мной, но это ведь ничего не значило. Хотя, при желании, могло сойти за хиленькое, но достижение. Однако по пути в баню, разминувшись с бабушкой, которую машинально поздравил с легким паром, я не переставал спрашивать себя: «Что это было?».
Банька пряталась за домом и была очень маленькой, почти игрушечной, какой-то милой и опрятной на вид. И белой. Не в смысле «белой» или «черной», а в смысле, что бревна, из которых она была сложена, были побелены снаружи. В крохотном предбаннике на лавке в алюминиевой плошке горела толстая свеча. Я разделся и вошел в парилку. Здесь имелось окно на дальней стене –
– Чего уж там, помоемся в одного, – произнес я вслух.
Смешал в тазике воды из ванны и вмурованной в печку бочки, немного подумал и плеснул полковшика на печь. Забрался на полок.
Что называется, я вошел во вкус. Даже попарился. В бане я задержался где-то на полчаса или минут на сорок. Поменял трусы, но залез в прежние джинсы и футболку. Они были еще чистые, правда. Трусы засунул в карман. Стирать она собралась, еще чего.
Когда я вышел, уже почти совсем стемнело. Отсюда, из-за дома, был виден огород, а за ним дикий луг, а еще дальше темный лес, над которым на горизонте красивым, величественным алым светом пылало небо. Распаренный, красный, умиротворенный, я прошлепал на двор. Кур уже не было. Из сараюшки доносилось негромкое квохтанье. На крыльцо вышла баба Лена.
– С мокрой жопой, – сказала она. – Пошли ужинать, чай пить.
Скинув кеды на крыльце, я последовал за ней.
И там…
– А где Алиса? – спросил я со внезапной тревогой.
– Ускакала Алиска. Стадо надо встречать, корову доить. Столько дел еще.
– Но я же… – я дернулся, – я же на машине.
– Куда ж ты собрался-то? Она уж дома поди. Резвая у меня Алиска, резвая. Кобыла.
Я проклял себя самыми последними словами. «Попариться он решил, дебил!». Почему-то именно сейчас со всей ясностью осозналось, что у нее есть своя жизнь, свой дом, Гриша этот наконец, и она не будет меня ждать. И все, что я начал лелеять и строить в своей голове в отношении нее, я себе просто выдумал. Нереальные воздушные замки. А реальность вот она. Глупо так.
Мы сели ужинать. О чем-то говорили, но я почти не вникал в подробности, донельзя расстроенный. Потом я почувствовал, что бабушка, кажется, притомилась.
– Пойду я, – сказал я, вставая.
– Да, иди, – согласилась баба Лена. – Бабушка тоже спать ляжет. Ты не бойся. На новом месте трудно бывает с непривычки, но ты не бойся. У нас все спокойно.
– Я не боюсь, – улыбнулся я. – И спасибо вам за все.
– Да ладно тебе «спасибо»! Ты же теперь… вроде как свой. Вот, как проснешься, прибегай завтракать. Я-то сама завсегда рано встаю, так что не стесняйся, не разбудишь.
Она помолчала секунду, и что-то такое появилось в ее взгляде.
– А хорошо, что ты… вишь, как деревня-то сразу… жизнь…
Конец ознакомительного фрагмента.