Русалочка
Шрифт:
– Торопишься домой, принцесса? Конечно, мы же не хотим опоздать на папочкин праздник, верно? Возможно, и я к вам присоединюсь. Хотя, постойте-ка... – Она театрально оглянулась в поисках несуществующего приглашения. – Ах, да... Какой конфуз. Кажется, Урсулу забыли на него позвать. Снова!
Ведьме вдруг захотелось что-нибудь разбить, сломать, но она справилась с этим порывом. Вместо этого она запустила одно из своих щупалец в клетку и вытянула оттуда живую креветку.
Из её горла вырвался разъярённый крик:
– Это я должна закатывать вечеринки! А не ждать, когда меня соизволят на
«Только посмотри на себя, – думала она. – Во что ты превратилась? Растрачиваешь себя впустую. И ради чего?» Она провела в изгнании пятнадцать долгих лет, отверженная, изнывающая от скуки в этой крошечной мрачной пещере. Иногда ведьме хватало одного взгляда на себя, чтобы погрузиться в пучину скорби и печали. И как же холодно здесь, на такой умопомрачительной глубине! От этого холода она чувствовала себя ещё более одинокой. Конечно, рядом с ней были её прекрасные угри – Флотсам и Джетсам, её радость и гордость. Но Урсула не привыкла обходиться таким скудным обществом. В молодости она была душой компании, королевой всех вечеринок! Конечно, находились те, кто считал её слишком громкой и драматичной, но все сходились в одном – она умеет веселиться как никто другой. И вот до чего она докатилась – разговаривает сама с собой.
– А в это время папочка и его избалованный хвостатый народ празднуют Коралловую луну! – Тоска морской ведьмы улетучилась, уступив место ярости. Как же это несправедливо! – Спокойно, Урсула. Сделай глубокий вздох. Сейчас не время для жалости к себе.
Она не собиралась и дальше прозябать на глубине. Всё время своей ссылки она трепетно взращивала и копила в себе магию.
Если этим жалким русалкам нужен повод для праздника, Урсула его предоставит. Она дотронулась до наутилуса, висящего на её шее, и склонилась над чёрной жемчужиной. В её чернильных глубинах отражалась Ариэль.
– Кажется, я наконец отыскала папочкино уязвимое место.
Его младшая дочь так увлечена людьми. И ведьма знала, как обратить это увлечение против неё. В голове Урсулы родился настолько коварный план, что её лицо расплылось в счастливой улыбке.
Глава 3
Что бы там ни думала его младшая дочь, королю Тритону совсем не нравилось кричать на своих детей. И всё же его захлестнула волна ярости, когда на пороге тронного зала появился Себастьян, за которым смущённо следовали Флаундер и Ариэль. Морской правитель всеми силами пытался успокоиться, но от этого злился ещё сильней. Он видел, как юная русалка с надеждой оглядела комнату. Она явно ожидала услышать радостные приветствия сестёр, которые сообщат ей, что она как раз успела к началу встречи. Вот только в зале не было никого, кроме Тритона. Потому что она опоздала. Снова.
Ариэль открыла было рот, но отец остановил её взмахом руки.
– Ты хотя бы понимаешь, насколько безответственно поступила? Твои сёстры собираются все вместе только раз в год, на празднование Коралловой луны. Ты можешь себе представить, чтобы кто-то из них пропустил эту встречу?
Русалочка потупила взгляд и отрицательно покачала головой.
– Нет. Ты
Флаундер выплыл вперёд:
– Но Ариэль не виновата. Мы просто исследовали... Исследовали окрестности, и на нас напала акула! Вот почему...
– Акула?! – взревел король. Он знал, что акулы не водятся в окрестностях дворца, и это могло значить лишь одно. – Ты снова плавала к месту кораблекрушений? Тебе ведь известно, что это опасные воды!
– Не стоит так за меня переживать, – вызывающе ответила русалочка и скрестила руки на груди.
Забавно, с какой лёгкостью дети отрицают опасность ситуаций, которые едва не стоили им жизни. Тритон протянул руку и заботливо сжал ладонь дочери. Ему казалось, что это должно её успокоить.
– Я не могу не переживать за тебя, Ариэль. Твоя одержимость людьми переходит все разумные границы. Ты должна остановиться.
– Но я просто хочу побольше о них узнать, – со вздохом ответила русалка.
– Ты знаешь о них всё, что тебе полагается знать.
Ариэль недовольно сморщила лоб:
– Да я практически ничего о них не знаю. Ты даже не позволяешь мне выйти на сушу!
О нет, только не это. Тритон не мог сосчитать, сколько раз они уже обсуждали эту тему. И это всегда заканчивалось для него сильнейшей мигренью. Он потёр виски, чувствуя, как навязчивая глухая боль расползается в голове.
– Ну почему ты такая упрямая? Прямо как твоя мать!
– Потому что я её дочь!
Король недовольно хмыкнул в знак согласия:
– Да, и ты достаточно глупа, чтобы всерьёз увлечься миром людей.
– Если бы ты только попробовал меня понять...
– Я пробовал, – отрезал Тритон. И по его тону стало понятно, что сейчас ему лучше не перечить. У морского правителя явно кончалось терпение. Он всего лишь хотел защитить свою дочь от того, от чего не смог защитить её мать. Как же он устал от этих разговоров про людей! – Я проявил небывалое терпение, стараясь понять тебя, Ариэль. Но довольно. Это моё подводное царство, и пока ты живёшь здесь, изволь подчиняться моим правилам! – Голос короля вдруг сделался таким раскатистым и властным, что напугал не только русалочку, но и его самого. – Ты меня поняла?
Ариэль вздрогнула. Это мимолётное, едва заметное глазу движение заставило сердце Тритона сжаться от боли. Он не хотел, чтобы она страдала. Но у него не было выбора. Он должен был проявить твёрдость, чтобы уберечь её от опасности. Они какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом русалочка отвернулась и, не сказав ни слова, покинула тронный зал. Флаундер бросился вслед за ней.
Король Семи Морей тяжело вздохнул.
– Дети... – понимающе произнёс Себастьян. – Дашь им чешуйку, так они весь хвост откусят.
Тритон несколько мгновений буравил взглядом дверной проём, за которым только что скрылась его дочь, а затем медленно повернулся к крабу.
– Считаешь, я был с ней слишком строг? – Король вспомнил, как в детстве на него кричал его отец. Он ненавидел такие моменты. И это при том, что он никогда не причинял родителям и половины того беспокойства, что создавала для него Ариэль.
– Ну разумеется нет, – успокоил его Себастьян. – Я всегда считал, что дети должны следовать правилам своих родителей.