Русалки. Выбор
Шрифт:
Портал вынес его на лесную дорогу. Вокруг царила весна: пели птицы, шумел лес, где-то недалеко журчал ручей, яркими огоньками выделались на фоне серой, ещё прошлогодней, травы первые цветы. И посреди всего этого великолепия замер темноволосый мужчина в обычном, разве что из чуть лудшей ткани, храмовом балахоне.
— Иолетте, — вздохнул настоятель по внутренней безопасности, встретившись взглядом с давним другом.
— Наррейнер. Отойти, — даже не требование, а скорее просьба. Пока просьба.
— Нет, — Григорий оттеснил дочь себе за спину.
— Эта женщина должна умереть: само её существование нарушает законы мироздания. И ты это знаешь.
— Знаю.
— Георг, — удивлённым Тёмный настоятель не выглядел.
— Роланд.
— Я не хочу с тобой сражаться.
— Как и я. Сейчас Храму нужны мы оба. Ты же понимаешь, что наше сражение выгодно только Каспиану?
Они оба понимали, что это именно так. Но один не мог и не хотел противиться воле Богини, а другой не имел ни малейшего права отступить. Не когда на кону жизнь его дочери. А кроме того оба понимали, что просто так их Тёмная отсюда не отпустит. Или её воля будет выполнена, или один из них умрёт, или умрут оба.
— Тогда убей сам или отдай её мне, — кивок в сторону Вали. — Восстанови естественный порядок вещей, который нарушил.
Тут Иолетте был прав, нарушил. Более того, нарушил силой Тёмной богини с помощью древнего артефакта, чёрного молитвенника, не позволяющего ни одному из богов отказать в просьбе. По сути, принудил Тёмную к тому, чтобы дать ему необходимую для нарушения законов мироздания энергию. И за это покровительница была зла на него до сих пор.
— Нет.
— Эта душа не должна была воплотиться в этом теле.
— Ты не можешь знать этого наверняка. Пути богов непознаваемы и все мы лишь их орудия, — настоятель цитировал основополагающие труды.
— Да. И как орудие Тёмной я обязан вернуть эту душу в Парк мироздания. Как и ты, — Иолетте медлил. Сражаться он действительно не хотел. Не с тем, кто почти два тысячелетия бок о бок с ним работал на Благо Храма. Да, оступился, но все иногда ошибаются.
— А кроме того склонить голову перед ней и ответить за всё сотворенное?
— Было бы неплохо. Но Тёмная понимает, что сейчас мы нужны Храму.
— Но всё равно требует от меня того, что я сделать не могу.
— Так дай мне это сделать за тебя, — всё ещё просьба, но на ладонях уже появляются первые язычки силы.
— Ты к ней не прикоснёшься ни пальцем, ни силой! — в руках Григория возник меч сущности.
Света
В этот раз единения не было. Что-то не позволило мне полностью слиться разумами с тем, в чьём сознании я оказалась. Я даже не могла пока понять, кто это. Только чувствовала чужой страх на грани ужаса и огромное чувство вины. Чувствовала эмоции, но не была этим человеком. Да, именно человеком. Возможно, в этом и была проблема. Всё же раньше я бывала только в разуме магов или тех, у кого хотя бы минимальные магические способности есть. Тут же я сразу оказалась даже большим наблюдателем, чем когда уже отделяла своё сознание от того, к кому переносилась. Ближе всего это, наверное, было к ощущениям, когда моим телом управляли на помолвке, с той разницей, что тут тело явно было не моё и потому я его не чувстовала. Даже не видела его глазами.
Впрочем, картинка появилась почти сразу, как я об этом подумала. Весенний лес был до ужаса похож на тот, у школы. Сразу вспомнилось сражение у моста и в лесу, когда спасать меня явился Асавен. Эх…
Прямо перед тем, в чём теле я оказалась, закрывая его собой,
Но как? Почему? От кого дед её закрывает? Почему они вообще в каком-то лесу? Впрочем, как минимум ответ на последний вопрос я знала: похоже, мама всё-таки каким-то образом сбежала.
Спина деда закрывала мне весь обзор, слов, как и вообще звуков, я не слышала, как ещё недавно не видела, так что понять, от кого настоятель защищает дочь, не могла. Но кто бы это ни был, для мамы он представлял опасность. А значит её нужно было отсюда убрать и поскорее.
Я потянулась к резерву, как делала это однажды в теле Лёши, пытаясь если не сразу открыть портал, то хотя бы найти на него энергию. Под защитой деда уж что-что, а начертить контур я сумею. Если, конечно, перехвачу у мамы контроль над телом. Благо опыт такого, пусть и небольшой у меня есть.
Вот то ли я оказалась плохой ученицей, то ли на маме была какая-то защита, но ни захватить контроль даже над одной рукой или хотя бы пальцем, ни дотянуться до своего резерва я не смогла. Возможно, дело было в том, что собственного магического резерва у неё не было, возможно, в чём-то ещё, но единственным, чего я добилась, была чуть более яркое ощущение того, что ощущала она.
Протянутый дедушкой и так привычно лёгший в руку, словно для неё и предназначался, меч я ощутила вместе с ней. Клинок был отлично сбалансирован, в меру тяжел и в меру лёгок. Оружие сущности — сразу поняла я. Пальцы настоятеля до того плотно сжимавшие тёмное лезвие разжались. На коже не осталось ни малейшего следа: владельца меч сущности поранить был не способен.
Мама, несмотря на одолевающий её ужас, ставший после материализации меча ещё сильнее, хотя казалось бы дальше уже некуда, поудобнее перехватила гарду второй рукой и развернула меч так, чтобы принять возможный магический удар на лезвие. Привычно. Словно… ей уже приходилось его держать, хотя это противоречило всему, что я знала об этом оружии. Отдать его кому-то было равноценно клятве верности. Но дед отдал.
Не глядя на дочь, настоятель вскинул руки для боя. Если бы я могла, я бы поставила щит, но доступа к резерву у меня всё ещё не было. Впрочем, дед неспроста дал ей меч. Тот способен был защитить от большинства заклятий. При прямом в него попадании, разумеется. Но мама управляться с ним, судя по увиденной мной как-то тренировке, умела.
Сам щитов он тоже не ставил. Или я просто их не видела? Зато жар его магии я вместе с мамой чувствовала, даже стоя за его спиной.
Шаг деда в сторону, чтобы отвести заклятье противника в траву. На долю мгновения мы встретились взглядами с тем, кого за глаза называли просто Тёмным, и тут же в нас полетело заклятье. Мама вскинула меч чуть выше, готовясь защищаться, но тут дедушка снова закрыл её собой.
Следующее заклятье, выглядящее непонятной тёмной волной, всё же обогнувшее настоятеля, мама уверенно приняла на клинок. В мгновенно потемневшем лезвии вспыхнули и тут же погасли алые искры. Заклятье затухает. А жар дедушкиной магии сменился такой же тёмной волной, как у его противника. Но тому даже не пришлось шевелиться: заклять просто прошло через него, словно он нематериален.