Русалка
Шрифт:
Привлеченный шумом, Вася окинул грустным взором сцену: оживленные лица людей, улыбающуюся им Русалку, довольное начальство - и, убедившись, что все идет нормально, вновь погрузился в свои мрачные размышления. Однако вдоволь потерзать себя ему не дали.
– Молодой человек, простите, - обратился к Волчкову занимавший соседнее кресло академик, - вы не в курсе, почему у этой...
– он замялся, подыскивая Русалке какое-нибудь наукообразное прозвище, но не нашел, - так сказать, дамы изменена в этом месте пигментация
– Академик потыкал пальцем в небольшое фото.
– Простите, где, я не вижу?
– вытягивая шею, Вася пытался разглядеть то, что было скрыто пальцем большого ученого.
– Вотг вот здесь, где у нее... молочные железы, - выразил наконец точно свою мысль сосед и сунул Волчкову в руки фотографию снятой еще без бюстгальтера Русалки.
Волчков содрогнулся от этих невозможных слов и сухо ответил:
– Это не пигментация, а бюстгальтер.
На лице академика возникло глупое мальчишеское выражение, он поморгал и осторожно переспросил:
– Простите, как вы сказали?
– Я сказал: бюст-галь-тер!
– по слогам повторил это звучное слово Вася и для большей убедительности кивнул головой.
Не сдержавшись, академик пошло хихикнул и, двигая в воздухе округленными ладонями, с детской наивностью спросил:
– А что, у них тоже?
Невозмутимо дождавшись окончания пантомимы, Вася ответил:
– Нет, у них не тоже. Подобные условности им чужды. Русалки вообще не носят одежды, к этому не располагает среда их обитания. Это инициатива товарища Углова, он у нас ответственный за организационную часть.
– Ах вот как!
– вздернул брови академик и закивал понимающе, хотя ничего особенного тут понять было нельзя. И лицо его вновь обрело чинное, высоконаучное выражение.
– А что же...
– начал он было, явно намереваясь спросить о чем-то еще, но воздержался и, еще раз кивнув, обратил свое внимание на сцену.
Несколькими минутами позже Вася совершенно забыл об академике, так как было объявлено, что все, желающие лично осмотреть Русалку или вступить с ней в словесный контакт, могут подняться на сцену, а это означало, что наступило время его работы.
Подойдя сзади к толпе, в которой отечественные и зарубежные, маститые и неизвестные, галдя и размахивая руками, старались протолкнуться поближе к аквариуму, Вася стал наблюдать за происходящим. Русалка, подчиняясь программе, скользила в прозрачной глубине, изгибаясь прекрасным телом, взблескивала под светом мощных ламп сотнями переливчатых пластин черно-зеленой чешуи. И так до тех пор, пока неким французом не был задан роковой вопрос, 15 минутами ранее пришедший на ум прозорливому академику. Но в отличие от последнего, француз не остановился на полпути, а вежливо, но решительно попросил избавить Русалку от единственной детали ее туалета.
Толпа на мгновенье замерла, а затем взорвалась
– Сделайте, сделайте, товарищ Углов, сделайте, что вы не можете самостоятельно решить даже такой простой вопрос!
– раздраженно бросил директор через плечо и вновь обратил лицо к собеседнику.
Углов помчался было назад, но, сделав всего несколько шагов, остановился и нерешительно вернулся к директорской спине. Спина напряглась, выражая крайнее недовольство, но Углов мужественно устоял.
– Ну что еще у вас?!
– тихо рявкнул Валентин Федорович.
– Она не может сама!
– округлив глаза, шепотом простонал Углов.
Директор зыркнул по сторонам и прошипел:
– Так попросите кого-нибудь из сотрудниц, черт побери! Кто надевал, тот пусть и снимает. Своей головы, что ли, нету?!
Углова мгновенно сдуло с места и унесло за кулисы. Да-а, из-за своей чрезмерной предусмотрительности он попал в неприятную историю. Ведь одно дело надеть бюстгальтер, а совсем другое - снять его. И хотя разошедшийся француз, которому объяснили причину замешательства, несколько разрядил атмосферу, весело предложив свои услуги, конфуз был налицо.
Прошло несколько минут, и на сцене появился вспотевший Углов в сопровождении хорошенькой лаборантки. Вскоре инцидент был исчерпан, а мокрая деталь туалета под хохот ученых унесена за кулисы.
Все, казалось бы, закончилось благополучно, рассматривание и обсуждение возобновилось, и чуткая директорская спина расслабилась под пиджаком. Но Валентин Федорович не учел одного, вроде бы незначительного обстоятельства Василия Андреевича Волчкова, чьи чувства невыносимо страдали от человеческой пошлости и равнодушия к ней.
– Ну ладно, - сказал себе тихо Вася и, одернув полы пиджака, твердой походкой направился к директору.
– Валентин Федорович, можно вас на два слова?
– громко и сухо произнес он.
– Вы видите, я сейчас занят, товарищ Волчков, давайте немного позже, мельком глянув на него, ответил директор и продолжил беседу с японским профессором.
Не произнеся больше ни слова, Вася взял его за рукав и рывком развернул лицом к себе Что он говорил после этого, Волчков не помнил - слова его обратились в ярость, втяенавидящий взгляд, в судорожный стук сердца. Запомнилось только, как кто-то, пытаясь оттащить его в сторону, хватал его за локоть, запомнился собственный крик и красное лицо директора.