Русь (Часть 2)
Шрифт:
И хуже всего было то, что каждый из индифферентных думал: "Пропущу одно засеание, там народу много и без меня".
И когда эта мысль осеняла сразу десяток-другой умных голов, то картина на заседании получалась удручающая: редкие члены за огромным столом сидели среди пустых стульев и перекликались с одного конца на другой, как в пустыне.
Но самое плохое еще было впереди.
XLIX
Состоявшееся вскоре заседание, посвященное конкурсу проектов, кончилось невероятным скандалом.
Как нарочно,
Валентин Елагин приехал с целой ватагой на четырех экипажах. Да еще у самых ворот съехались с Владимиром.
– Ох, и расподдадим сейчас. Авенир, голубчик, постарайся! Ты молодец на это. Главное дело, речь подлиннее двинь, - сказал Владимир.
Приятели, кажется, и без того были в боевом настроении, так как перед отъездом от Алекса-ндра Павловича пробовали какую-то десятилетнюю настойку.
Когда подъехали к дому, то запрудили чуть не весь двор экипажами.
Павел Иванович даже испугался. Выйдя на подъезд в тревожно нахмурившись, он долго рассматривал вылезавших гостей, не узнавая никого, пока они все не подошли к нему здоро-ваться.
– Простите, не узнал. Такая нелепость... Мне вообразилось бог знает что. Ну, конечно, теперь я вижу, что это вы.
Заседание началось. Секретарь стал читать протоколы прошлого заседания.
Сначала все было тихо. Только председатель несколько раз обращался к Валентину и просил его не говорить громко.
Но когда из протокола выяснилось, что прошли все предложения консерваторов, тут сразу поднялся шум.
Первым вскочил Авенир и крикнул, прежде чем его успел остановить председатель:
– Протестуем во имя прав свободной человеческой личности. Прошу слова...
– И потребовал записать его в очередь.
Владимир, потирая руки, толкал сзади Авенира.
– Голубчик, разуважь! И, главное дело, наговори больше, чтобы у них голова кругом пошла.
Владимир принадлежал к другой партии, но он сам не заметил, каким родом все его сочув-ствие перешло к партии, враждебной ему. Правда, здесь компания была проще и чувствовалось лучше и свободнее.
– Поддерживайте!..
– поспешно сказал Авенир, оглянувшись на Владимира.
Владимир, по-своему понявший просьбу о поддержке, подмигнул своим молодцам, сидев-шим густо сзади, и кивнул головой Авениру, показывая ему этим, что он c своей частью спра-вится.
Получив слово, Авенир зачем-то выскочил на середину, торопливо одернул свою суконную блузу и крикнул, подняв вверх руку:
– Протестуем против насилия во имя прав свободной человеческой личности!..
Владимир строго подмигнул своим молодцам.
– Нас отстраняют. Нас хотят урезать. Связывают нам руки и требуют с нашей стороны компромисса. А когда мы не идем на
Члены президиума тревожно переглядывались. А Щербаков взял колокольчик из рук Павла Ивановича и держал его наготове.
Но Авенир, как потом увидели, кончил совсем не тем, чего ожидали его противники.
– Мы не пойдем ни на какой компромисс. Мы честно выполним священные заветы русс-кой интеллигенции, которую никто не может упрекнуть в измене или урезке своих идеалов, - кричал Авенир, едва поспевая левой рукой откидывать со лба волосы.
– Ближе к делу!..
– Не перебивайте!..
– сейчас же закричали несколько голосов, как будто они только и ждали этого замечания, чтобы вмешаться.
Владимир, решив, что настала минута для поддержки, подмигнул своим молодцам, как мигает регент, давая басам знак для вступления.
И сейчас же послышалось ровное, дружное гуденье, которое, как всегда, отличалось тем, что нельзя было узнать направления, откуда оно доносится.
– Не хулиганичайте. Председатель, остановите!
– Ну что за безобразие, каждый раз...
– Нажимай!
– свирепо оглянувшись, шептал Владимир. И молодцы нажали еще. В резу-льтате получился сплошной гуд, на фоне которого выбивался высокими нотами голос Авенира:
– Мы ставим вам ультиматум!
– вдруг выкрикнул он.
– Если он не будет выполнен, мы оставляем за собой свободу действий. Что вы нам предлагаете?
– Не лезть на стену, а подчиниться ходу истории...
– крикнул кто-то сзади из вражеского лагеря. Авенир повернулся в ту сторону как ужаленный.
– Не лезть на стену и подчиняться ходу истории? Вот ваша идеология. Вместо первой половины можно еще сказать: плетью обуха не перешибешь. Вот истинно мещанская идеология. Поздравляю, договорились. Теперь мы знаем, кто перед нами. Нет, голубчики!.. На стену мы будем лезть всегда, при всяких условиях. Потому что мы - авангард! И ваша стена - действи-тельность всегда останется позади и ниже нашего сознания.
– Браво!
– крикнул Федюков.
– Но мы будем лезть не на стену, а через стену.
В задних рядах консерваторов начиналось возбуждение. Плешивый дворянин все порывал-ся что-то сказать, но не находил времени вставить свои слова между словами Авенира и только каждый раз делал губами такое движение, как будто ловил ими что-то.
И, как бы в противовес им, со стороны Владимира начиналось сдержанное, но уже беспре-рывное гуденье, так что голос Авенира все время сопровождался как бы аккомпанементом.
– Что касается истории, то это вздор и чушь! История - это то, что вы творите своими тупыми головами. Вот что такое ваша история.