Руны
Шрифт:
Я всматривалась в его лицо.
— Не понимаю. Ты сказал, серьезных повреждений нет, и все же мне делали операцию и у меня сломаны ребра. Почему ты меня просто не исцелил?
—Что последнее ты помнишь? — ответил он вопросом на вопрос.
—Как Малиина нападает на меня. Я не знаю, что было после, а потом я проснулась уже здесь, — на лице отразилась паника. — Что случилось? Почему я не помню?
—У тебя было кровоизлияние в мозг, из-за чего ты потеряла сознание. Врач остановил кровотечение и сказал твоей маме, что тебе ничего не грозит, но это может сказаться
Он попытался дать мне еще льда, но я отвернулась, в голове был хаос. Я не могла вспомнить ничего, что случилось после нападения, все же, что-то связанное с Торином и Эриком проскальзывало в сознании.
—Эрик тоже был там? — спросила я.
—Да, Кора и Эрик были здесь пару часов назад, пока твоя мама не отправила их по домам. Им завтра в школу.
Я посмотрела на маму. Обычно она очень чутко спала. Наверное, она не спала все эти сутки, раз так устала. Кто позаботился о ней?
—Не беспокойся на ее счет, — сказал Торин, будто читая мои мысли. —Она гораздо сильнее, чем ты думаешь. Тебе стоит поспать, Веснушка. Я буду здесь, когда ты проснешься, — он опустил стаканчик со льдом и накрыл мою ладонь.
Сент-Джеймс заснул раньше меня, положив голову на койку сбоку от меня. Я перебирала его волосы, чувствуя блаженство, несмотря на мое перевязанное тело и провалы в памяти. Как только таблетки счастья, то бишь обезболивающие, начали отпускать, я вспомнила каждую минуту, проведенную с Торином до того, как на меня накинулась Малиина. Поцелуй, такой прекрасный и идеальный. Чувство целостности. Он не говорил, что любит меня, но слова были и не нужны. Мне хотелось доказать, что я чувствую то же самое, сразу после того, как я улажу отношения с Эриком.
Мысли об Эрике принесли с собой грусть. Он любил меня, но моей любви к нему было недостаточно. Эти чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала к Торину. Может, он встретит кого-нибудь другого, кого-то, кто будет любить его, как он того заслуживает. Я все еще думала, как порвать с Эриком, когда раздираемая чувствами, закрыла глаза и провалилась в сон.
***
На этот раз, когда я очнулась, был день. Первым человеком я увидела маму, сидящей в кресле с журналом на коленях. Она выглядела такой печальной. Торин сидел, скрестив руки, в углу. На нем были руны, делающие его невидимым для всех, кроме меня.
Он улыбнулся и, зевнув, сказал:
—Доброе утро, Веснушка.
—Доброе, — сначала я не осознала, что сказала это вслух, пока мама не посмотрела на меня и облегченно вздохнула.
—Милая, ты проснулась, — она подскочила с места и журнал упал на пол. —Медсестры говорили, что ты просыпалась среди ночи и разговаривала, но я им не поверила. Они должны были меня разбудить. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Хочешь, чтобы я позвала медсестру?
Я улыбнулась:
—Нет, мам. Все хорошо.
Ее глаза наполнились слезами, и она всхлипнула, но тут же поднесла ладонь ко рту.
— Я так испугалась, когда мне сказали что у тебя кровоизлияние в мозг. Потом тебе просверлили дырку в черепе и...и...прости,
Недоумевая, я посмотрела на Торина.
—Я сказал ей, что ты упала с дерева, — объяснил он. — Единственное объяснение, которое мог дать твоей матери и медикам.
—Не стоит винить дерево и срубать его, мам, — прошептала я. — Его ведь посадил папа.
—Он бы понял. Каждый раз, когда я буду его видеть, оно будет напоминать, чего я могла лишиться. Хорошо, что ты всегда была осторожна, когда лазила по нему все эти годы. Это слишком опасно.
Когда она что-либо решила, спорить бесполезно. Упрямство -
наша фамильная черта. Я потянулась за водой.
—Не двигайся. Врач сказал, тебе нельзя перенапрягаться, — она взяла стакан и протянула мне соломинку. — Есть хочешь?
Я кивнула.
—Пойду, раздобуду что-нибудь у медсестер, — и она исчезла в дверном проеме.
Торин придвинулся ближе и погладил меня по руке.
—Как себя чувствуешь?
—Лучше.
—Утром, когда ты спала, приходили Эрик с Корой, поэтому не удивляйся, если они заглянут на ланч.
Я не успела ответить, так как зашла мама. Торин вернулся в свой угол и с незаметной улыбкой наблюдал, как мама носится вокруг меня и рассказывает об операции. Она уверяла, что мне нечего беспокоиться о волосах и шраме. Видимо, пришлось сбрить участок волос у уха, чтобы прооперировать, но отрезанные волосы сейчас наименьшая из моих проблем. Больничная еда, которую мне таки прикатили, оказалась отвратной, я еле ее проглотила.
—Может мне принести что-нибудь другое поесть? — спросил Торин.
Обрадовавшись, что только я могу видеть его и говорить незаметно для мамы, я закивала. Он ушел, но вскоре вернулся с завтраком: сэндвичи с яйцом и сосисками, и горячий шоколад для нас обоих. К этому времени мама уже ушла домой, чтобы привести себя в порядок. Мы поели, и он оставил меня, чтобы я могла отдохнуть. Спустя пару часов он снова был здесь, уже с ланчем. Но через пару минут по коридору разнеслась речевка Троянской команды по плаванию.
—Мы Троянцы, хей-хо.
Лучшие в Кейвилл Хай, хей-хо.
Когда мы в воде, хей-хо.
Мы лучше всех, хей-хо.
Когда мы на сборах, хей-хо.
Мы жарче костеров, хей-хо.
Награда одна, хей-хо.
Золотая медаль, хей-хо.
Я усмехнулась, узнавая голоса Коры и Эрика. Пусть они и не кричали слишком громко, я удивилась, как только медсестры их взашей не прогнали или не сказали заткнуться. Танцуя, они зашли в палату, оба в форменных ало-золотых треньках, куртках и футболках, с очками на лбах. Скандировать они все еще не прекращали.