Руна

Фаулер Кристофер

Неожиданно за спиной Брайана раздался какой-то звук. Он обернулся — площадь была по-прежнему пустынна, и лишь ветер морщил воду на поверхности резервуаров притихших фонтанов. Теперь не было даже автобусов — все они разъехались по своим маршрутам. По мере усиления ветра кроны возвышавшихся перед ним платанов стали постепенно приходить в движение. В проносившихся над головой облаках отражались огни города. Брайан настолько высоко запрокинул голову, что чуть было не потерял равновесие... и даже споткнулся о край бордюрного камня. Где-то в отдалении на фоне обрамлявших террасу гранитных плит мелькнула одинокая фигура и тут же исчезла из виду.

Гарри по-прежнему не было. Что же делать? Теперь опасность грозила Брайану

повсюду. Разве может он вот так, ничего и никому не объяснив, вернуться домой? Брайан в который уже раз взглянул на часы, пытаясь уточнить, сколько сейчас времени. Самое начало двенадцатого — ну что ж, автобусы еще ходят. Впрочем, от автобусов также исходила опасность, поскольку никогда не знаешь наверняка, кто именно сядет рядом с тобой.

Он подошел к фонтану и, набрав пригоршню обжигающе холодной воды, плеснул ею в лицо — мгновенный шок помог ему осознать иррациональность своего почти маниакального поведения. Ну ладно, он подождет еще пять минут, а потом пойдет домой. Надо же, как тихо стало на площади, не слышно даже шума транспорта! Но вот очередной звук — на сей раз похожий на скрип. Что же именно скрипнуло? Дерево? Металл?

Вот опять.

Он присел на каменный барьер фонтана и внимательно прислушался.

Снова послышался все тот же металлический стон, похожий на скрип покачивающихся на ветру строительных лесов или на вопль стальной обшивки корабля, разваливающейся на части в бурных морских волнах. Брайан перевел взгляд на простиравшуюся перед ним площадь. Вот колонна Нельсона, этот символ незыблемой прочности, сто сорок пять футов исторического рационализма, а у ее основания четверка бронзовых львов — каждый ростом раза в четыре выше обычного взрослого человека, по двадцать футов в длину, гордые и свирепые, как и сама существовавшая в период их создания империя.

Глядя на львов, он заметил, как один из них повернул голову и посмотрел на него.

Глаза Брайана готовы были вылезти из орбит. Фигура льва оставалась неподвижной, но его пустые бронзовые глаза смотрели в упор на него, словно ожидая, когда жертва сорвется с места и бросится бежать. Брайан затаил дыхание, не в силах даже шелохнуться. В очередной раз послышался все тот же металлический лязг, и на глазах у объятого ужасом человека лев медленно поднялся со своего пьедестала, на мгновение замер на месте, после чего спрыгнул с постамента на каменные плиты мостовой. И снова послышался металлический скрежет — это поднял голову второй лев, также устремивший взгляд в ту сторону, куда неотрывно смотрел его могучий собрат.

Сердце Брайана готово было выскочить из груди, а его стук, казалось, разносился на мили вокруг. Вскоре четверка львов покинула монумент и медленно двинулась через площадь в его сторону — поначалу робко, словно громадные бронзовые котята, совершающие свои первые шаги, скрежеща металлическими когтями по каменным плитам.

Однако это были отнюдь не котята. Одного взгляда на их мертвые глаза было достаточно, чтобы понять: они уже почуяли запах крови и жаждут поскорее настичь свою жертву. По мере их приближения лязг и скрип становились все громче, а гулкое эхо, сотрясавшее полые фигуры бронзовых львов, придавало им еще более устрашающий вид. Брайан кинулся бежать в сторону южно-африканского представительства, где по тротуару по-прежнему ходили взад-вперед сумрачные пикетчики. Но почему же эти люди не побросали свои транспаранты и тоже не пустились наутек? Судя по всему, они даже не догадывались о приближении металлических чудищ. Вечернее небо пронзил еще один оглушительный звук — это был низкий, рокочущий грохот, от которого, казалось, завибрировал воздух. Один из львов разинул громадную пасть и зарычал на пролетающие над ним облака, словно пытаясь открыть врата в преисподнюю.

Едва добежав до огораживающего площадь металлического заслона, Брайан почувствовал, как заскользили подошвы его башмаков,

и он всей тяжестью тела рухнул на каменные плиты. Между тем расстояние, отделявшее его ото львов, сокращалось буквально на глазах, и, двигаясь по следу человека, они время от времени вздымали свои гривастые головы. Их вожак — тот самый, что первым сорвался с постамента, — на короткое мгновение замер на месте и с лязгом опустился на задние лапы, тускло поблескивая гладко отполированной шкурой. Зверь явно выжидал, когда добыча снова поднимется на ноги, и теперь из его ноздрей вырывались теплые струи воздуха. Приблизившись к вожаку на почтительное расстояние, остальная троица остановилась. Судя по гримасе на их мордах, они с безграничным презрением взирали на простершееся перед ними странное хнычущее существо — им явно хотелось, чтобы он погиб, как подобает человеку. С трудом сдерживая подступавшие к горлу рыдания, Брайан наконец поднялся, отер о пиджак окровавленные ладони и, хотя он с трудом держался на ногах, все-таки заставил себя бежать дальше.

Достигнув ограды, он поднырнул под нее и уже вознамерился было пуститься вдоль ближайшей улицы, но не выдержал и оглянулся. И тут, к своему ужасу, увидел, как первый лев перепрыгивает через ограду. В густой тени платанов глаза хищника теперь были подобны ярким светящимся дискам, на которые невозможно было смотреть. Брайан машинально отшатнулся, из его искаженного гримасой рта вырвался сдавленный вопль, и он понял, что это последний звук, который ему суждено было издать.

Существо полностью исчезло из поля зрения несчастного человека, но в тот же миг надвинувшаяся откуда-то сверху громадная лапа одним взмахом превратила его ноги в кровавое месиво. Он почувствовал, как с треском ударяется головой о край сточной канавы, и все же предпринял последнюю отчаянную попытку спастись, откатившись в сторону, — но тщетно. Теперь у него возникло ощущение, что верхняя половина его туловища медленно отделяется от нижней. Затем львиная лапа опустилась вторично, и вместе с ее ударом Брайана окутала глубокая темнота, а его голова, подобно взорвавшемуся арбузу, разлетелась на части.

Полицейский поначалу не обратил на него никакого внимания. Гарри прибыл к месту встречи ровно через двадцать минут после звонка Брайана Лэка. На краю площади рядом с представительством Южно-Африканской Республики он обнаружил полицейский кордон, две кареты “Скорой помощи”, несколько патрульных машин и толпу возбужденных зевак. Едва взглянув на простыни, которыми укрывали — точнее, пытались укрыть — разбросанные по проезжей части окровавленные останки человеческой плоти, он сразу понял, что перед ним — Брайан Лэк. Те же пиджак и туфли, которые Гарри видел на нем во время их последней встречи.

— Я знаю этого человека! — закричал Гарри, обращаясь к бесстрастного вида молодому констеблю. — Что с ним случилось?

— Он выбежал на мостовую, — проговорил один из борцов с апартеидом. — Это произошло у нас на глазах. Водитель автобуса сигналил ему, мигал фарами, но тот, похоже, ничего не замечал. А потом его сшибла ехавшая сзади машина. Затормозить она уже не могла.

Констебль, сам разве что на год старше студента университета, опустил на плечо парня тяжелую руку.

— Нам понадобятся твои показания, сынок. — Ему всегда были ненавистны эти протестующие студенты. Затем, повернувшись к Гарри, добавил:

— Вы сказали, что знали этого чудика?

Внезапно осознав щепетильность своего положения, Гарри невольно отпрянул назад.

— Нет-нет, я ошибся.

Констебль окликнул было его снова, но Гарри, сохраняя внешнее спокойствие, поспешил оставить место происшествия и добраться до своей машины.

Глава 29

Избыток информации

Уже на втором звонке телефона сержант Лонгбрайт сорвала трубку с рычага. Сев в постели, она щелкнула выключателем лампы.