Рулетка судьбы

Карасик Аркадий

Встреча назначена «у баб», то-есть, возле фонтана, получившего идиотское название «Дружба народов». Эта самая «дружба» либо исчезла, либо покрылась широченными трещинами, а вот придуманное идеологами коммунистической национальной политики название осталось.

Дмитрий Иванович медленно шел по широкой аллее. До оговоренного времени

— пятнадцать минут, с учетом обязательного опоздания — все сорок. Ничего с ментом не случится — подождет. Не с сексотом встречается, с депутатом Государственной Думы. Понимать должен!

Столков понимал. Поэтому не дергался,

не бегал вокруг фонтана — терпеливо сидел на скамейке, делая вид — читает газету. На самом деле прикидывал что выгодней — отказаться от участие в свадебной церемонии или согласиться? И то, и другое имеет свои плюсы и минусы. Особенно, минусы.

Капитан представил себя в обществе политиков и предпринимателей. Несчастный заяц в окружении волков. Что только ему не предстоит выслушать! Из-за ширмы доброжелательных замечаний и соболезнующих взглядов бедного сыщика осыпят болезненными стрелами. Богатеи и власть имущие вволю повеселятся. Наверно, Димка приглашает милиционера не в качестве школьного друга и земляка — как шута, мальчика для битья.

Нет, нет, издевательств он не выдержит. Придется наотрез отказаться. Конечно, под благовидным предлогом. Скажем, внеочередное дежурство или болезнь супруги…

Когда депутат приблизился к скамейке, Василий уже принял окончательное решение. Отказаться.

— Господи, как же ты изменился? — Рассказов положил руки на плечи капитана и принялся поворачивать его то вправо, то влево. — В школе был худющий, будто скелет, а сейчас — солидный.

— А ты вот не потолстел, — умилился Столков. — Наверно, нелегко быть политиком?

— Не говори, — обреченно вздохнул депутат. — Нервы напряжены, голова вечно кружится. От перенапряжения… Пойдем в ресторацию, посидим, выпьем… Вспомним школьные годы… Кстати, знаешь, что наш математик, Пантюша преставился? Не слышал? Господи, до чего же мы закостенели в Москве!… Здесь неподалеку грузин открыл заведение, подает сухое вино, которое так любил Сталин. Давно мечтал попробовать, да все времени не хватает.

— У меня тоже запарка. Поэтому никуда не пойду, посидим на скамейке, поговорим и разбежимся… Так кого же ты прибомбил в жены? Небось, миллиардершу? Красивая, молодая? Знаю тебя, сластену, ни одной юбки мимо себе даже в школе не пропускал.

Пришлось Рассказову отказаться от мысли спрятаться в ресторане. Испытующе оглядев гуляющих, он присел на край скамейки. На лице, будто приклеенная, опасливая гримаса. Черт его дернул согласиться на эту встречу! По телепередачам полмосквы знает излишне активного депутата. Увидят на скамейке вместе с незнакомым человеком — пойдут по комнатам и коридорам Думы всякие домыслы, злые анекдоты, изобретением которых охотно занимается оппозиция.

— Нет, не миллиардерша. Красивая, умная, ну и, конечно, моложе меня.

На свадьбе увидишь, — Дмитрий Иванович говорил короткими фразами, умело пресекая возражения либо дополнения собеседника. — Кто приглашен? Знаю твои опасения, сыскарь, потому захватил списочек. Вариант — черновой, возможны изменения, но все же получишь представление о контингенте.

Бюрократические словечки вкраплены

в речь народного избранника то отдельными включениями, то россыпью. Соответственно модулируется тембр голоса, меняются прищур и тонкие морщинки на лбу. Главное, не дать менту задавать вопросы, постараться предусматривать и гасить их.

— … читай, наслаждайся, — аккуратно отчеркивал он отращенным на мизинце ногтем фамилии. — Это — депутаты, коллеги. Всех, конечно, не пригласил, только друзей. Естественно, с женами… А это — перечень гостей со стороны невесты. Понимаешь, Васька, она — дочь известного профессора, работает в Ленинке, вот и настрогала в списочек разных библиотекаршей да архивариусов…

— А это кто? — перебил сыщик, показывая на знакомую фамилию.
–

Кажется, знаю этого мужика.

— Знаешь? Странно… Муж сестры Алисы. Сергей Сергеевич Поронин, сибирский предприниматель. Где ты его мог видеть?

Капитан быстро пришел в себя. Изобразил пренебрежительное равнодушие. Не рассказывать же однокласснику о нападении бандитов на господина

Поронина, об его свобождении и о странных предчувствиях, мучающих сыщика.

— Значит, муж сестры будущей супруги, то-есть, твой близкий родственник? Понятно… Надеюсь, родители невесты тоже приедут? — ловко перепрыгнул он на более безопасную тему.

Депутат покривился. Для него родители Алисы — тема болезненная. Как бы мент не осудил его?

— Профессор — человек старой закваски, ему не понять демократических тенденций нашего общества. Да и скучно ему будет в обществе молодых.

— Значит, не пригласили? Жаль. Ну, что ж, придется ограничиться знакомством с твоей супругой, ее сестрой и господином Порониным.

— Если не считать депутатов, бизнесменов и деятелей из Правительства. Придешь с женой?

На этот раз смутился Столков. Вернее, изобразил несовременное смущение. На самом деле, наметил дальнейшие свои действия. Присутствие на свадьбе — слишком удобный способ более близкого знакомства с подозрительным горбоносиком.

— Господи, ну до чего же ты непредсказуем! Настоящий политик. Только недавно осуждал старичков, глотая слюнки, расхваливал молодую смену, а сам… Конечно, приду не один, но не с женой… Отгадал загадку?

— Еще бы! — восхитился Рассказов. — С удовольствием погляжу на твою пассию, оценю твой вкус.

На роль любовницы капитан выбрал стажера…

Глава 14

Рано утром, осторожно освободившись от цепких рук и ног сопостельницы, Собков подошел к шкафу, накинул на голое тело любимый белый халат. Чувствовал он себя превосходно. Отпала необходимость изображать то старика-пенсионера, то повзрослевшего Гавроша.

Пройден главный этап его пребывания в России. Киллер вписался в московскую действительность, нашел запасную базы и надежное укрытие. В виде торговки дамским бельем. Ликвидирован первый, заказанный Монахом, авторитет, второго замочили другие «эскадронцы». Жаль, конечно, потеряных баксов, он и сам мог устранить Бестана, но, как говорится, баба с возу — кобыле легче.