Рулетка судьбы
Шрифт:
— Все люди, как люди, после работы отдыхают, отсыпаются, сидят перед телеком. А мой Серега не успеет прийти со службы — хватается за свои удочки… Спрашиваете, куда их забрасывает? Опять же — не по людски: выйдет на набережную рядом с домом и подсекает мальков для нашей кошки… Наверно, с работы интересуетесь? Так он же свои, положенные, сутки отдежурил.
Везет же ему на рыболовов! Покойный Летун при виде рыбацких снастей просто балдел, пот его прошибал. Теперь — Щедрый.
— Ошибаетесь. Не с работы. Я в Москве проездом, вот и захотелось
Наивная и доверчивая болтушка опять беспричинно рассмеялась.
Многословно об"яснила на какой автобусной остановке сойти, за угол какого дома повернуть, по какому скверику прошагать, на какой горбатый мосток соориентироваться. Будто прочертила маршрут на карте.
С одной стороны хорошо иметь такую жену, с ней не соскучиться, не разругаться, но, с другой… Ведь на месте Собкова могут оказаться и шестерки авторитетов, и сыскари. Надо будет подсказать Щедрому: пусть осторожно вразумит супругу, посоветует ей при разговорах с незнакомыми людьми привязывать излишне резвый язычок.
Всю дорогу до набережной Собков улыбался, задумчиво хмурился. Из головы не выходили две женщины: жена Смелкова и Ксана. Такие похожие друг на друга: веселые, беззаботные.
Боевика он узнал с первого взгляда. Прислонившись к парапету, толстячок не спускал настороженного взгляда с мирно покачивающегося на речной зяби поплавка. На голове — надетая задом наперед белая кепчонка. Рубашка-безрукавка с аккуратно зашитыми прорехами. Отжившие свой век брюки времен проклятого нынешними экономистами НЭПа. Босоножки с истоптанными до толщины газетного листа задниками.
Короче, заядлый рыболов.
Осмотрел его издали, Собков усомнился в оценке, которую дал боевику Баянов. Какой там сверхснайпер, какой ультраконспиратор — обыкновенный занюханный мужик. Не везет руководителю секретной группы: то подсовывают гомика, то отправляют на ответственную операцию вместе с мерзким предателем. Если и Доска окажется таким же недоноском — чистильщик сбежит, куда глаза глядят, категорически откажется от обрушившихся на него благ. Прихватит с собой только одну Ксану… И Поленьку, мысленно добавил он.
Александр прогулялся по тротуару. Дошел до угла, мельком поглядел на номер дома. По привычке определил маршрут отхода. В проходной двор, потом
— в переулок, заставленный сонными легковушками. Двинулся в обратном направлении. Возле рыболова задержался, с любопытством поглядел на заснувший поплавок.
— На червя ловите или на хлеб с постным маслицем?
— Смотря кого? — по прежнему глядя на речную гладь, насмешливо буркнул толстячок. — Ежели рыбешку — на червя. А вот тебя, Пуля, — на любопытство. Не трепыхайся, миляга, сразу засек, когда ты прятался за деревом. По фотке, которую мне показали.
— Ну, даешь, дружан! —
— А у меня на затылке еще две гляделки приспособленны… На червя, милый, только на червя, — неожиданно возвратился Щедрый к истоку беседы. — В Москве-реке рыбка избалована, ее на пробку от шампанского не купишь.
Рядом остановились две девчушки. Не обращая внимания на мужчин, принялись поливать какого-то Пашку, который перетрахал всех телок в районе, и пытается теперь добраться до них. Только задаром у него не получится, попробует завалить — мигом кастрируют!
— Шли бы вы, девоньки, в другое место. От ваших словечек рыба дохнет.
Телки мигом позабыли о Пашке и визгливо обстреляли нахала очередями таких помойных выражений, что наивный рыболов только охал и озадаченно чесал в затылке. Убедившись, что «дед» сражен наповал — дальше тратить на него «боезапас» не стоит, девчонки дуэтом фыркнули и удалились.
— Получил? — вытирая выступившие от смеха слезы, с трудом промолвил Собков. — Под завязку?
— Не тяни, Пуля, не след засвечиваться. Может быть, телок специально подставили… Говори, что нужно.
Действительно, обращать на себя внимание — слишком опасно. Контролируя немногочисленных прохожих, Александр коротко изложил задание.
— Запомни адрес… Кликуха авторитета — Кузнец. Мне нужно знать все: когда уходит и когда приходит, охрана, семья, расположение квартиры, подходы к дому и отходы от него, привычки фрайера. Передай Доске: пусть пошныряет вокруг офиса. С тем же заданием… Особое внимание — куда Кузнец ездит, кого навещает, кто к нему приезжает… Понимаю, пеший конному не товарищ…
— Почему пеший? — удивился рыболов. — У меня дружок с машиной имеется. Отличный мужик! Не спросит зачем и почему — сделает так, как попрошу.
— Смотри, клюет! — перебил говоруна киллер. — Дергай!
Рыба не клевала — поплавок мирно покачивался на поверхности воды. Будто издевался над рыбацким диллетантом. Просто по набережной, оживленно жестикулируя, прошли двое пиковых. На первый взгляд, равнодушные, занятые своими торгашескими проблемами. Но лучше лишний раз ошибиться, нежели один
— попасться.
— Все, разбегаемся? — не оборачиваясь, предложил рыболов, когда пиковые завернули за угол. — Кроме прохожих, жильцы имеются, глазеют из окон. Когда встретимся?
— Ровно через три дня, в это же время на этом же месте… Хорошего клева!
— Спасибо на добром слове. Дай Бог, наловить коту на завтрак… Кстати, к Доске не езди. Ежели желаешь познакомиться, вон сидит, забивает в козла.
Под деревом перед жилым домом — сколоченный из нестроганных досок стол. За ним, на таких же самодельных лавках, сидят четверо козлятников. Азартно стучат костяшками, обмениваются доминошными присловьями. Крайний слева — худющий мужичонка, с плоским лицом. Будто его случайно придавило многотонным прессом. Не до конца, но придавило.