Рулетка судьбы
Шрифт:
Раннее солнечное утро. Приятная прохлада. В протоке плещет рыбешка, в лесу распевают птицы. Рыбаки — в широкополых соломенных шляпах — сидят неподалеку друг от друга, следят за поплавками, шепотом переговариваются.
— Скажи, Пуля, как ты относишься к ликвидации Проколина? Вроде, неплохой мужик, а? Кузьма так нарисовал портрет, что хоть молись. Жалко.
Подозрительная, если не сказать большего, жалость. Собков насторожился.
— Что до портрета, в салоне самолеты были и другие мнения.
не в этом. Что предлагаешь? Отказаться? Не получится, поздно. Отказа нам
не простят.
— Я не об отказе, — заюлил Летун, снимая с крючка жирнющего окуня. — Просто иногда тошно делается…
— Интеллигентские всхлипывания! — презрительно поставил диагноз терминатор, хотя и у него тоже ныла душа. — Работа есть работа. Получишь башли и немалые. Мне — полегче: одна жинка, а у тебя еще и пацан имеется. кормить-поить, одевать надо, а на чиновничью зарплату, ежели, конечно, не брать взятки, не разгонишься… Признайся, золотишь ручку?
Крылин нерешительно пожевал губами, прикрыл веками плутовские гляделки. Все же, Пуля — не от мира сего. Разве есть сейчас в России чиновники, живущие на зарплату? Если и были такие хлюпики, жизнь либо вытравила их либо перевоспитала. А Пуля спрашивает, и не в шутку — на полном серьезе.
— Так, по мелочам. Когда подопрет…
Помолчали. Александр бросил в сетку очередную рыбину, поднялся, потирая поясницу. Отвинтил крышку термоса, налил кофе, достал сумку с провизией.
— Проголодался до безобразия, — признался он. — Давай похаваем, заодно подумаем по делу.
— Давай, — охотно согласился Летун, хотя упоминание о «деле» снова взбодрило в нем утихнувший было страх и тот принялся колоть и без того израненную душу десятками острых иголок. — Бутерброды испробуем, или побалуемся жаренной телятинкой? Красавица приготовила еды на добрый десяток мужиков — ешь, не хочу… Кстати, у тебя нет желания подвалиться к ней этой ночью, а? Говорят, добрый секс перед опасным делом очень даже стимулирует. Честно говоря, я тоже не отказался бы, но по старшинству… Баба в соку, небось, мучается ночами, сминает простыни, как не помочь ей…
Казалось, чисто мужской разговор — обычное дело, но Собкова вдруг охватила злость, сами собой сжались кулаки, приподнялась верхняя губа. Был бы за брючным ремнем пистолет, Летун и охнуть бы не успел.
— Ты вот что, дерьмовый жалельщик, чиновничья душонка, притронешься к Ваське — замочу!
Позабыв про утонувший поплавок, Летун замахал руками, забормотал: дескать, в шутку сказано, и в мыслях такого не держит, зря Пуля вз"ерошился.
Собков заставил себя успокоиться. Насадил очередного червя.
— Ладно, забудем… Стрелять станем с разных точек. Не получится у
меня — ты подранка добьешь.
Сказано только для
«Разные точки» Летуна не устраивают, ибо исключают выполнение второго задания. Он попытался переубедить Пулю, напридумывал десятки причин. У Собкова смутные подозрения переросли в уверенность.
— Все, базар окончен! Я сказал!
— Ну, если ты настаиваешь. И все же лучше — вместе.
— Поглядим, — неопределенно согласился главный киллер.
Дальнейшую беседу прервало неожиданное событие.
В протоку свернула лодка с подвесным мотором. Трое мужиков, выключив двигатель, с удивлением оглядели сказочный терем.
— Гляди-ка, Петух, что за диво… Куда это мы забрались?
— Сам впервые вижу… Разве пошмонаем?
— Дело! — дружно согласились приятели Петуха.
— Тогда — за весла! — приказал главарь. — И — пошустрей, пока там никого нет.
Хваткие мужики ошиблись. На крыльцо вышла Василиса. Сейчас уже не в расписном сарафане и в кокошнике — джинсы ладно облегали роскошные бедра девушки, белоснежная блузка не скрывает выпуклости грудей.
Изрядно поддатые гулены ахнули и заработали веслами. Подумать только, как подфартило: домик, похоже, набит добром да еще — красавица-баба!
— Эй, на лодке, отваливайте!
В голосе Василисы не играли маленькие колокольчики — говорила она сурово и требовательно.
— Не грозись, телка, мы не из пугливых. Побалуемся малость с тобой — отвалим. И тебе доставим удовольствие и себе.
Троица смеялась, жадно ощупывала взглядами женское тело. Теперь они думали не о богатствах, хранящихся в комнатах странного домика — о красивой телке, которая обязательно уступит, не может не уступить! Станет кочевряжиться, защищать свою невинность, потерянную, небось, в младенчестве, — припугнуть, а то и оглушить.
От бочажка, маскируясь кустами, торопились Пуля и Летун. Пробраться в терем с черного входа, схватить оружие. Собков отчаянно матерился: всегда ходил с пистолетом, теперь же, черт дернул оставить его под подушкой.
Девушка предупреждающе взмахнула рукой. Пуля и Летун поняли — жест относится к ним: сидите, дескать, в кустах и не высовывайтесь!
Пришлось подчиниться.
— Последний раз предупреждаю, — еще громче закричала Василиса, показывая карабин. — Лучше уезжайте.
— Гляди, Петух, у телки — ружжо! — зашелся в смехе один из мужиков. — Яйца отстрелит.
— Подумаешь, ружжо! — тоже засмеялся главарь, вытаскивая пистолет. — У нас — машинка тож имеется. Вот только портить добро — не с руки. Разве продырявить одну ходулю?