Рулетка колдуна
Шрифт:
— Ага! Значит, им тоже требуется передышка, — заключил маршал Эугидо. — Это ещё одно уязвимое место.
— Вряд ли, — мрачно покачал головой Тикей Йор. — Просто это остатки совести Хорбирута. Вероятно, он смог бы сделать их иными, без нужды в отдыхе и пригодными для ночного боя. Но не стал — он дал нам шанс, и уж конечно, не по просьбе своего хозяина.
— Наверное, он солгал Сэпиру, что ночью его созданиям нужно что-то вроде починки, — поддержал Вианор. — Эх, Хорбирут, Хорбирут…
— Ну, а нам-то что делать, господа маги? — спросил Веселин.
На ночном совете это обсуждали и так, и сяк, но ничего не придумали. Было только
— Так мы можем десять лет провести под Атланом, — заключил Трор. — Все наши попытки приступа будут кончаться лишь тем, что мы будем откатываться в наши же укрепления.
— Может быть, ольски что-то подскажут? — с надеждой спросил Владигор, глядя на Иоля, предводителя войска ольсков.
— С людьми из железа сладят только люди железа, — отвечал ольск и замолчал.
— Иоль, нам некогда ковать таких же солдат, — удивленно возразил Тикей Йор. — Да и негоже это — мучить жизнь столь чудовищной оболочкой. Не ожидал, что ты это посоветуешь.
— По-моему, Иоль имел в виду что-то другое, — возразила королева Милена. — Я тебя правильно поняла?
— Завтра, — вновь коротко бросил Иоль и более не произнес ни слова.
— Э! — заговорил Дэмдэм Кра — он был тут же на совете, но больше помалкивал. — А ну вас, ученых голов с вашей премудростью, со всей магистикой-умистикой! Я вам скажу, что делать: надо собрать ребят покрепче в один отряд — меня, Горыню, Сиэля, Граба, — всех, кто есть, — да завтра наддать как следует!
— Ну что ж, — согласился Трор, — почему не попытать. Попробуй завтра — посмотрим, как пойдет дело.
— Увидите, — пообещал Стагга Бу. — Мы им так влепим — только клочья полетят!
— Клочья полетят, — согласился Большой Дэм, — но я тебя с собой не беру.
Но на следующий день клочья не очень-то полетели. К подобной тактике Сэпир, очевидно, был готов. Когда отряд богатырей Анорины врезался в черный железный строй, то пробил его на удивление легко. Латники Сэпира просто расступились в стороны, образовав коридор. Они огородились огромными щитами, выше роста человека, принесенными с собой, а затем, когда витязи оказались в глубине их полка, железное войско само попыталось напасть на них. Но тут нашла коса на камень: Большой Дэм обрушил на заслон латной нелюди удары такой силы, что просто смял их ряды, а прочие витязи на славу прошлись по стальным головам булавами. Сиэль был бесподобен — он, казалось, возникал прямо из воздуха, обрушивал на железный череп разящий удар точно такой силы, чтобы поразить врага, и в один миг отступал — и вновь ударял, уже в другом месте. Окружить и истребить цвет воинства Анорины у Сэпира не получилось, — но и богатырям не удалось нанести серьезный урон врагу. Надо было совершить десятки, сотни таких наскоков, чтобы перемолоть хотя бы те силы Сэпира, что вышли на поле, а меж тем, потери людей, пеших ратников, были больше.
К полудню повторилась вчерашняя картина: железная нелюдь Сэпира лезла на рогатки и редуты воинов-людей, а люди отражали их, как умели. И в час, когда это сражение стало наиболее ожесточенным, с запада послышался звук трубы — то был боевой клич королей Анорины:
Глава 12. Завороженный город
Грэм шел по окраинным улочкам неизвестного города, направляясь к центру и далее к гавани, которую разглядел с высоты. Где-нибудь там он рассчитывал обнаружить рынок и расспросить о том и другом, не привлекая большого внимания к себе. В портовом городе чужестранцы были, конечно, не в диковинку, а если что, то затеряться на рынке было легче.
Действительно, на него пока никто не обращал внимания. У горожан были свои повседневные дела и заботы: кто-то нес воду, кто-то стучал молотком во дворе, из окон неслись запахи стряпни — в общем, все выглядело как будто обычно, как оно и должно быть во всяком мирном городе. Но так все только выглядело — на то Грэм и был магом, не самым сведущим и умелым, конечно, но все же магом, чтобы распознать во всем какую-то даже не порчу, а фальшь, обман. Он чувствовал эту ложь чуть ли не кожей, хотя и не мог разобрать пока, в чем тут дело.
— Как мне пройти к рынку? — спросил Грэм у четы горожан, шедших ему навстречу с двумя корзинами всякой снеди.
Мужчина остановился, сбросил свою ношу на землю и начал объяснять, показывая руками, куда и где повернуть.
— Я вас что-то раньше не видела, — полюбопытствовала меж тем женщина. — Вы, наверное, из дальнего предместья, с той стороны бухты?
— Ну-у… Вообще-то я только сегодня прибыл в ваш город, — решил сознаться Грэм.
Супруги переглянулись и как-то странно посмотрели на Грэма.
— А что вас удивляет? Разве в вашем порту не бывает чужих кораблей?
— Кораблей, — повторил мужчина как-то озадаченно. — Ну да, корабли…
Он замолчал, как бы пытаясь что-то вспомнить или сообразить. Лицо его приняло весьма странное выражение — он будто начал внутренне уходить, выпадать из всего вокруг — Грэму даже показалось, что он вот-вот откроет дверь. Но женщина не допустила до того, она сильно толкнула мужа:
— Эй! Эй, Дорето! Ты что, хочешь, чтобы тебя забрали?
Мужчина вздрогнул, очнулся и неприязненно посмотрел на Грэма.
— Парень, — зло произнес он, — ты бы шел себе, а? Я ведь и накостылять могу за такие штучки!
Жена потянула его за руку:
— А ну его, пойдем! Ты что — не видишь? Он же подосланный!
Они подхватили свою кладь и пошли прочь, оборачиваясь на Грэма со страхом и ненавистью. Грэм счел за лучшее никого ни о чем не спрашивать, а просто понаблюдать пока за всем вокруг.
Вскоре он добрался до рынка и потихоньку побрел сквозь его толкучку. Первое впечатление о каком-то мороке не обмануло его — Грэм довольно быстро заметил, что со многими людьми творится что-то странное — то же, что он уже видел у той супружеской пары, которая взъелась на него ни с того, ни с сего. То торговец, то прохожий, то взрослый, то ребенок вдруг впадали в оцепенение, застывали с недоуменным выражением на лице — и Грэм чувствовал, что не какой-нибудь морок наваливается на них, а наоборот — они сами пытаются его сбросить. Однако, едва с кем-нибудь это случалось, как его соседи сразу старались растолкать его, будто он совершал что-то опасное или неприличное. Один раз Грэм заметил, как к одному из таких застывших подскочила пара дюжих молодцов и уволокла куда-то за собой. Итак, сомнений не оставалось — город был околдован, заморочен — вот только кем, как и зачем?