Рукой подать, Шарга Людмила

Рукой подать

на обложку

Шарга Людмила

Шрифт:

Прошептала: « Здравствуй. Я вернулась».

Тёрпкое вино испив до дна,

утром на плече твоём проснулась.

* * * ("Ты старше меня на несколько лет...")

Ты старше меня на несколько лет.

Я старше тебя на целую жизнь

и не на одну – на две иль на три,

и пропастью время меж нами лежит.

Она не снаружи, мой милый, – внутри…

Ты

старше меня на несколько лет,

но ты для меня всего лишь дитя,

ребёнок, себя возомнивший Творцом.

Ты жизнь прожигаешь, беспечно шутя,

и кажешься глупым крикливым птенцом.

Забавно, порой, на тебя мне смотреть,

когда, убелённый снегами седин,

ты строишь песчаные замки надежд.

О, мой несмышлёныш!

О, мой господин!

Земля не знавала подобных невежд.

А впрочем – знавала. Ведь всё впереди.

Ты будешь сюда возвращаться не раз.

И, не возмущайся, не два и не три.

Пока не растают забвения льды,

пока не отверзнется пропасть внутри,

пока не отыщешь свои же следы…

… Ребёнок, играющий взрослую жизнь…

Черешневое

О том, что заснеженный город нежен,

нашёптывали с утра,

несущие палый цвет черешен,

проснувшиеся ветра.

И сердце, отравленное досадой,

забилось сильней во сне,

едва у ворот Городского сада

черешневый выпал снег.

Я этой танцующей, нежной стаи

легко касалась рукой,

боясь, что она вот-вот растает,

как сон мой,

как мой покой.

Темнели чужих

сновидений тени

и льнули к моим плечам,

как будто услышать о том

хотели,

о чём наяву молчат.

Взлетали, кружась, лепестки-скитальцы

и падали в никуда,

и было тепло,

но озябли пальцы.

Светало.

Синела даль.

И в синей дали,

в нашем старом доме,

на самом земном краю,

ты тихо баюкал в своих ладонях

согревшуюся мою.

Танец маленьких Саламандр

Знаешь, мне всё ещё снится зима –

тонет в безбрежии белом хижина…

и приручённый огонь так мал,

что его отсвет только и вижу я.

Может, ты помнишь, в каком из миров

выковал меч свой под песнь снежную?

Я открывала гептамерон,

плавился воск, со слезами смешанный,

белой

подковой лежал меандр

над чернотой подземелий каменных.

Помнишь двух маленьких Саламандр,

что танцевали в подросшем пламени?

Помнишь, как было легко молчать –

просто идти одной дорогою,

руки твои на моих плечах

мне и без слов говорили многое.

Ты и сегодня куёшь мечи,

я – плавлю воск, на слезах замешанный,

мы и сегодня ещё молчим,

только… всё реже молчим по-прежнему.

Но оживёт на клинке меандр

из сновидений,

и вновь увижу я

танец двух маленьких Саламандр

над занесённою снегом хижиной.

__________________

* Саламандра– дух Огня.

Гептамерон (гримуар)– Книга, в которой описаны заклинания на семь дней недели.

Меандр– плавный изгиб речного русла.

Меандр во втором случае – узор, геометрический орнамент в виде ломаных линий.

Во избежание нежелательной трактовки слова "гептамерон":

"Вокруг гримуаров ходило большое количество самых невероятных легенд.

Не удивительно, что люди верили, будто в гримуарах записаны рецепты исключительно "чёрной магии". На деле же, заклинания в гримуарах, чаще всего, совершаются именами богов, в основном именем Христа и Адонай, а заклинаемые духи могли быть использованы для совершения как злых, так и добрых поступков. Кроме того, авторство большинству магических текстов приписывалось библейским персонажам (Еноху, Соломону, Моисею), папам римским (Льву или Гонорию), а также различным мудрецам.

Январский романс

Любимый, январь на изломе.

Шурша, осыпается хвоя,

и мы, наконец-то, с тобою

остались сегодня одни;

Январь – пересмешник двуликий,

ещё новогодние блики

хранят зеркала в нашем доме,

но тают январские дни.

За окнами в заводи лунной

беснуются белые руны,

и белую сагу слагает