Руконогие
Шрифт:
— А вот здесь написано «Старт гиперпространственного перехода».
— Рэм! Фу! — заорали все одновременно.
Корабль дёрнуло, навалилась тяжесть как будто ты снова приобрёл вес, только весишь не вниз, а все стороны сразу, а затем всё прекратилось, и мы снова оказались как обычно, ничего не весящими, болтающимися словно рыба в бочонке в небольшом помещении.
— Рэм! Я же сказал фу! — с чего-то вдруг наорал на меня Платон Митрофанович.
— Вы долго кричали, а я быстро дёргал.
— Я же заорал фу, чтобы ты не дёргал, — ещё раз, спокойно и медленно, словно непонятному ребёнку уточнил командир.
— Так ведь я вначале дёрнул, а вы уже потом фу сказали, —
Платон Митрофанович ничего не сказал, а резко выдохнул. Я даже видел, как облачко от быстрого дыхания выбилось из-под лицевой маски и на мгновение запотело стекло шлема, который через долю секунды снова стал абсолютно прозрачным. Сделал ещё несколько таких сильных выдохов. В ухе, на общем канале раздался встревоженный голос Веры:
— У нас небо пропало! Звёзды как будто бы перемешали, никаких сигналов нет, даже солнечный ветер не фиксируем.
— А эсминец? — встревоженно спросил Иван Иванович.
— Пристыкован, я с него говорю, — сообщила Вера.
Платон Митрофановича резко выдохнул ещё раз и махнул на меня рукой, а всем показал выбираться из помещения. Потом руконогие отключили связь на общем канале и что-то оживлённо обсуждали и кого-то сильно ругали. Я этого не слышал, но интересно, что у них такое случилось и кого они так ругают, что не хотят, чтобы я об этом слышал? Не думаю, что у людей есть от меня секреты, скорее всего обсуждалось что-то очень обидное и не желают меня посвящать в свои скандалы.
Глава 10
Марк. Товарищ Шрам
— Здравия желаю товарищ Шрам, — и охранник, закованный в штурмовой скафандр сверхвысокой защиты отдал честь мужчине с несколькими рваными отметинами, берущими своё начало на лбу и уходящими на шею.
Пришедший, одетый в чистый аккуратный костюм, не новый, но вполне соответствующий, кивнул в ответ. Охрана не проверяла документов, а знала всех в лицо и по имени. Дело было не в приметных старых ранах, оставивших следы, пересекающих всё лицо и уходящими за воротник идеально наглаженной до хруста белой рубашки, а в том, что тут ходили только свои. Для всех остальных было другое крыло здания и другие кабинеты, куда могли прийти те, кто получил пропуск и пришёл в контору по каким-то нуждам и делам. Расположенный посреди столицы комплекс зданий был виден всем, но доступен только тем, кому положено.
Подойдя к двери, Шрам чисто символически стукнул костяшками пальцев и открыл дверь, поздоровался с миловидной девушкой, которая выполняла функции секретаря. Яков подобрал эту девчонку в детдоме, вырастил и воспитал как собственную дочку и учил как собственного ребёнка, и даже лучше. Милое личико и спортивная фигура девушки в аккуратной белой блузке ничуть не обманывало мужчину в том, что это улыбчивое создание обладало феноменальной реакцией, удивительной памятью и невероятной скоростью с которой могло применить оружие, которого наверняка вокруг её рабочего места было спрятано немало. Но он свой и его прекрасно и в этом кабинете знали в лицо.
— Здравствуйте товарищ Шрам! Заходите, Яков Семёнович вас ждёт, — улыбнулась прелестница, привычно пройдясь глазами по фигуре гостя, пытаясь обнаружить какие-нибудь укрытые под одежды предметы, представляющие опасность для её обожаемого воспитателя, учителя и по совместительству приёмного родителя.
По паспорту Шрама звали по-другому, но когда много лет назад открылся первый виртуальный мир, вернее настоящий, но созданный по игровым законам, то его перевели руководить этим проектом. Он так сжился со своими отметинами
Яков Семёнович встретил своего подчинённого и любимого ученика посреди кабинета, улыбаясь и по-отечески приобняв, и похлопав по спине. Они общались раз в несколько дней, но виделись лично в этом кабинете больше года назад. Хозяин кабинета указал на стол, где стояла чашка кофе для гостя и чашка чая в подстаканнике с гербом для себя.
— Как влияет масса предмета на то, что мы можем передавать из Мира –1? Я это знаю по отчётам, но хотел услышать от тебя лично.
— Да, Яков Семёнович, чем больше масса, тем цена и магические вложения в перенос возрастают в экспоненциальной пропорции. Если предмет начинает весить на несколько грамм больше, то его практически невозможно вытащить. Покрытие для кораблей мы переправляем в виде фольги из проклятого серебра, нарезанным на кусочки по несколько сантиметров. Гномы мне уже плешь проели, что это не их занятие возиться с такой муторной работай. Приходится у них получать фольгу рулонами и направлять в мастерские на нарезку.
— Да, я знаком с этой проблемой, так бы мы просто заказали модули и получали бы их готовыми, а так приходится их передавать практически по молекулам. Посмотри на эту вещицу, — Яков положил на стол перед шрамом кинжал. — Что бы ты о нём сказал, попади он тебе в руки в Мире –1?
— Довольно грубая работа, незатейливый рунный узор, рукоять из дерева с небольшими включениями кости. Не сильно декорировали, думаю, что чисто из утилитарных соображений в качестве бонуса к прочности. Такое ощущение, что его старались делать не совсем левой ногой, а подключали правую, иногда. Это было бы поделка какого-нибудь деревенского кузнеца, вроде дрянной-простой нож. Судя по рунам, довольно редкий предмет. Раса вроде орков или гоблинов, возможно тифлинги.
— А если демоны?
— Сомневаюсь. Демоны планом ниже живут и обычно если они приходят, то таскают предметы получше, потому что в другой план отправляют уже подготовленных бойцов и с такой железкой у демонов может таскаться какой-нибудь пастух или охотник. Вряд ли он будет в легионе и уж точно разведчик не будет таким пользоваться. Если бы это был разведчик, то нож — это расходная штука. Всегда его можно оставить в трупе. Скорее всего он бы использовал в качестве боевого ножа свой хороший, а для незаметных дел применил бы какой-нибудь клинок местного производства и взял бы что-нибудь чуть-чуть дороже. Необязательно использовать гномью работу, людские ножи вполне нормальные по качеству. Это только если кто-то из рейда вернулся и прихватил в качестве сувенира.
Нож был немаленький. Массивная толстое лезвие, грубая рукоять под широкую лапу и минимум украшений. В лезвие вкован незатейливый узор и как правило эти вещи делать для усиления прочности, а не из эстетических соображений. Украшать подобный предмет просто нет смысла.
Яков Семёнович внимательно наблюдал за своим подчинённым и продолжил:
— В это лезвие вковано проклятое серебро, а лезвие из проклятого железа. По качеству поделка так себе, но извини, прочность проверить не могу, потому что она может быть обработана только с помощью магии.