Руконогие
Шрифт:
Затем руконогие начали пялиться на другу друга и удивлённо произносить свои имена, как будто до этого не знали кого и как зовут.
Командир с именем Платон Митрофанович вдруг неожиданно замер, закатил глаза и с пол минуты сидел неподвижно, а потом заржал, промаргивая выступившие от смеха слёзы:
— Мать, вашу мать, никто из вас случайно в жилмоде из баллончика обезболивающим не пшикал или спирта на вентилятор не лил? — и продолжал ржать, а народ пытался безуспешно узнать приступы веселья своего командира. — У меня сейчас перед глазами надпись вылезла, как будто я в игрушке, — сосредоточив лицо прочитал текст, — «Юный натуралист –1. Вы перебороли свой страх и покормили крупное бродячее животное, получив его расположение. Для улучшения вашего достижения покормите ещё 99 крупных бродячих животных», — и Платон Митрофанович продолжил хохотать и начал махать головой, как
— Ух-ты! Как в сказке. Расскажи, как ты сюда попал? — попросил Михаэль, держащий на коленях своё оружие, которое было более длинным, чем у остальных.
Я рассказал все как есть, в основном о последнем бое, о монолите, о атаке белых гигантских оленей с эльфами на спинах, о том, как меня сюда отправили. Люди слушали, открыв рот, хлопали в ладоши, девчонки взвизгивали от восторга, а мужчины активно помогали рассказу, жестикулируя руками. Когда я замолчал, доктор с именем Иван Иванович Иванов кашлянул, привлекая внимание:
— Друзья мои, наверное, я вам должен тоже много рассказать. Это информация с таким грифом секретно, что руководитель не каждой страны в курсе. Первое нашествие пауков была почти сто двадцать лет назад, когда только появились базы на Плутоне. Они тогда людей уничтожали и нашу органику собирали. Ни кто не знает, что у них произошло, но в следующий раз они появились почти через сто лет. Есть предположение, что у пауков была эпидемия, вызванная нашими микроорганизмами, но это только предположение, не получившее пока подтверждения. Это было сверхсекретная информация, но те, кому положено, были в курсе. Военные с удивлением обнаружили, что обладают несметным количеством ядерного оружия, отличных технологий, с помощью которых можно построить прекрасные космические корабли, пусть и без гипер-пространственных переходов, как у пауков, но ничуть не хуже, для боя внутри звёздной системы. Только жадность магнатов и алчность богатых и зажравшихся топ-менеджеров не позволяла запустить вперёд технологии на поток. Был создан комитет обороны звёздной системы и сильным мира сего было поставлено условие, либо они платят и поддерживают космическое направление, либо их просто вырежут. Человечество пауками расценивается исключительно как кормовая база и если саму землю могут сохранить как восполняемый эко ресурс, то людей точно ждёт съедение и деньгами тут не откупишься. Эта передышка и позволила нам создать космический флот. Всё было в строжайшей тайне и сотню лет даже высокопоставленные генералы удивляюсь, чего это мы накопили столько кораблей, постоянно проводим манёвры, угрожаем друг другу, а так хорошенько и не подрались.
— Так вы не Иван Иванович? — удивился командир словам доктора, — И не доктор?
— Ну почему-же Платон Митрофанович. Я, что ни на есть доктор. Настоящий доктор биологических наук, и генерал-майор вот тех самых осведомлённых войск, но так давно отошёл от дел, что и не думал о том, что придётся снова вспоминать старую работу. Я для вас по прежнему Иван Иванович — капитан медицинской службы. Паспорт с моим настоящим именем всё равно уже недействительный, мне его по возрасту два раза надо было поменять.
Наверное, сейчас рассказали что-то тоже очень важное и интересное. Народ смотрел то на меня, то на командира, то на доктора, который вовсе не доктор, хотя для них по-прежнему капитан медицинской службы. Иван Иванович почесал переносицу, как будто там должен быть некий предмет, но его не оказалось и продолжил рассказывать:
— Вы слышали о игре второй мир, или иной мир?
— Да, говорят там идёт только альфа тестирование и хорошо платят, но берут не всех. Я как-то заявку отправлял, а меня попросили открыть интерфейс капсулы и через минуту ответили, что я им не подхожу. Да у меня игрового опыта на пятерых, — с обидой произнёс Раджан.
— Значит не подходите. И ни какое это не альфа тестирование, а настоящий мир, в который можно пробираться с помощью игровых капсул. Всё очень сложно, но если у вас не открылся доступ, то и не откроется никогда. У некоторых доступ просто открывается и всё. Почему? Не известно. С того мира мы получаем уникальные материалы и детали космических кораблей. Именно поэтому мы совершили столь большой технологический скачок. Их изготавливают там и присылают с помощью магии. Эти вещи нарушают все законы физики и разума, но исправно работают и не подвержены разрушению. Детали ускорителей кораблей, фольга, которую вплавляем в броню. Её не может прожечь лучевое оружие пришельцев и ещё много чего. Это магические материалы вроде мифрила, проклятой стали, проклятого серебра, тёмная и истинная медь и ещё целая куча, при обработке которых нужна магия.
— Не знаю я, старинный, но позднее мне наши коротышки оковывали проклятой сталью и проклятым серебром, чтобы руны держались, но здесь они не срабатывают, хотя магии в щите полно. Я это чувствую.
— Я так и думал! Но как это возможно? У нас там тысячи людей работают месяцами, чтобы собрать достаточно ресурсов для переброски нескольких грамм магических материалов, а тут целый демон. Я это сразу понял, когда увидел, как вы к паукам подходите, но не мог глазам поверить. Существует теория сопряжённости вселенной, но я доктор биологических, а не математических наук, поэтому объяснить не могу, но думаю Рэмиус Артиус с собой притащил часть того мира и поэтому мы видим наши имена над головами, а не потому, что у нас система очистки воздуха хладагент из повреждённой трассы подтягивает.
Все заулыбались. Я пожал плечами. Слова мне знакомы, но о чём они говорят совсем непонятно.
— Мы теперь как в игре, — начал Амир. — Моя дочка Рэма назвала бы танком. Мы с ней виртуальные игрушки много играли. У неё редчайших класс был — Песчаная фея. Она на станции родилась. У нас тогда большая база около одного из спутников Сатурна стояла. Мы оттуда газ черпали. Я по двадцать дней на поверхности торчал и четыре дня дома. Расстояние до базы -рукой подать. У меня телескоп около иллюминатора был и у дочки, можно было без всяких камер друг друга увидеть, а окно моего жилого модуля как раз на нашу качалку выходило, потом меня перевели в модуль переработки. Он тоже недалеко был. Как всё с пауками началось, ещё никто не понял, что по-настоящему случилось. Я с дочкой по паре часов в день в игрушки играл. Гномом был. Здоровый такой, как тумба с ножками и бородой. Лицо на аватаре не менял, чтоб малышка папу хоть иногда видела, а она у меня в памяти так и осталась порхающей крылатой девчушкой с глазами на пол-лица. Уже не вспомню как она выглядела по-настоящему. К нам корабль после боя пришвартовался. Не эсминец, а одни дыры, и куча раненных десантников. Весь медблок забили. Раненных по коридорам и техкорпусу раскладывали, а остальной флот ушёл на перегруппировку. Это как раз первый удар был. Никто не думал, что из гиперпространства прямо около нас пауки выйдут. Десантура стимуляторами накололась, чтобы хоть на ноги подняться и нас вооружили чем могли, хватали что было, от газовых резаков до обрубков арматуры. Вот только пауки до жилмодов станции первыми добрались. Как же мы им тогда вломили. Всех добили, покалеченных в открытый космос ещё живыми выкидывали. Вот так я свою девочку и запомнил, порхающей рядом, со смешным кукольным лицом и мерцающими крылышками.
— А я с Плутона. Там большой проект по выращиванию продовольствия строили, чтобы еду далеко не таскать. Детьми я не обзавёлся, а вот братьев и сестёр у меня много было. У нас корейцев семьи часто большие бывают. Мы на земле уже много поколений выращиванием овощей жили, но вот так получилось, один я теперь. Сам не пойму, как жив остался, — очень грустно сказал Ким.
Здоровяк с чёрным лицом по имени Рафаэль тоже грустно вздохнул:
— Мои прапрапрапрапрадедушка и прапрапрапрапрабабушка с Африки. Они на олимпиаде-80 познакомились, а через несколько лет опять на соревнованиях встретились. Бабушка баскетболистка, а дедушка бегун, а потом мой прапрапрапрадедушка родился. Так они в СССР и остались. Вся родня у меня высокая, длинноногая, под два метра ростом, одни мышцы да сухожилия, а я вот в ширину пошёл. Наверное, где-то штангисты примешались. Всё шутили про то, чтобы два чернокожих встретились, надо было в заснеженную Москву приехать.
— Тогда же лето было? — спросила Вера.
— Да. Лето. Но это мы так шутим. Просто у нас в семье говорили, что мы чёрные, и пока на белом снегу не оказались, друг друга заметить не могли. Сестра у меня была. Гимнастка. Могла назад прогнуться и до пяток затылком достать. Она на дольней базе выступала, а я чемпионат в сверхтяжёлом весе взял. Мне в раздевалке об этом сказали, что нет больше базы. А потом ко мне тренер зашёл с каким-то генералом. Подарки принесли, поздравляли. Я тогда попросился в десант, вместо приза.