Руки мои, не опуститесь…
Шрифт:
– Конечно, скоро, – быстро ответила подруга. – Выбирать уже устала. Пора останавливаться и строить новую жизнь.
– Не торопись. Сначала чувства, а потом все остальное, – нерушимым голосом продиктовала Катерина.
– Все уже давно знаю, записала и выучила наизусть, – перебила ее Алла. Хочу такую любовь, как у вас с Сашей. Нет, еще лучше хочу.
– Значит так и будет. Все, надо идти за сыном в сад. До звонка. Целую.
– Цем – цем. Жди, – томным голосом ответила подруга.
***
Алвар (Алла по-армянски) Альбертовна тоже была девушкой стремительной, и звонок от нее не заставил ждать. Через день Катерина уже сидела в приемной главного врача первой городской больницы и сидела уже долго.
Люди заходили в кабинет, выходили красные и взъерошенные, вдогонку им вылетали из кабинета грозные ругательные слова главной, и дверь снова захлопывалась. Секретарь тоже сидела как на гвозде – в приемной царила нервная обстановка, но Катьку это абсолютно не трогало. Она без интереса наблюдала за входившими и выходившими работниками с ощущением какой-то жалости к ним. Что творилось в кабинете, и какие разговоры велись у Ольги Ивановны, не позволяли прослушивать толстые двойные деревянные двери. И сама постройка административного корпуса, где, видимо, располагались все кабинеты руководящего состава больницы, была старинным двухэтажным особняком, но с плохим внутренним ремонтом и с какой-то ветхостью, что ли. «Больница-то старая. Что с нее взять? Да еще и страна разрушилась, помощи ждать не от кого. Все разворовано за последние несколько лет, пока Екатерина рожала, воспитывала и растила сына. Все эти годы, заполненные кошмарными криками малыша, тремя его грыжами, двумя оперированными, тремя пневмониями, бесконечными отитами и простудами, ударили так по сознанию, что когда пришлось восстанавливать и перестраивать мозг на рабочий лад, определив своего крикливого любимца в детский сад, Катька уже столкнулась с совершенно другой реальностью. На дворе царил 1997 год. Мир вокруг изменился ровно, как говорят, на 180 градусов. Другие ценности, непонятно откуда взялось платное обучение в вузах, и люди какие-то другие – взбалмошные, с потухшими глазами и уставшими лицами. Как это все так быстро могло произойти?
Она, находясь в панцире своей огромной любви и получения плода этой любви, через три года увидела совсем другую, незнакомую ей страну, в которой первое, что почувствовалось – отсутствие упорядоченности и рациональности. На нее как-то сразу свалилась рваная, хаотичная, турбулентная рутина жизни вне ее семьи, к которой нужно было или привыкнуть, или подстроить под себя, чтобы хотя бы не сойти с ума в этом всеобщем хаосе. Надо искать выходы, вливаться в эту жизнь постепенно, не навредив сознанию. И первая ступенька «вливания» – это, конечно же, устройство на работу, – размышляла Екатерина в подаренное ей время просиживания около кабинета главного врача первой городской больницы.
Мысли прервала секретарь.
– Заходите. Вас зовут, – она уже с жалостью смотрела на Екатерину. Время на часах было 11часов 15 минут.
– Спасибо, – коротко ответила она. «Хорошо же я здесь задержалась, – промелькнуло в голове, – и что же дальше?».
Екатерина решительно открыла одну за другой двери и смело вошла в кабинет. Вид главной уже ничем не отличался от лиц выходивших из ее кабинета сотрудников. Средних лет, одутловатое лицо, темные, средней длины взъерошенные волосы, выпученные глаза с уставшим и злым взглядом. Она что-то
Екатерина присела ближе к центру «Т» и внимательно смотрела на лицо Ольги Ивановны.
– Не хотят работать, хоть разорви их, – кинула она в сторону Катьки и швырнула трубку.
Теперь сама главная очень внимательно посмотрела в глаза вошедшей, «желающей» у нее работать.
– Так, вы терапевт, на участок не хотите, для вас нужно что-то из узкой специализации, – порылась она в памяти, не отводя взгляда от глаз Екатерины.
– Да, точно так, – кивнула она в ответ.
– Я могу предложить вам специализации окулиста, кардиолога или подросткового терапевта, – сделав паузу, Ольга Ивановна ждала ответ.
Катя задохнулась: не может быть! Она не ослышалась? Конечно, кардиолог! Это не просто счастье, это мечта. Слезы навернулись на глаза, но тут же она взяла себя в руки. Эта женщина слезы не простит.
– Кардиолог, – выпалила она, уже с восхищением глядя на главную и еще не веря, что это получится. – Я вам буду очень благодарна, – продолжила она.
Ольга Ивановна криво усмехнулась и взяла в руки телефонную трубку:
– Галина Ивановна, подойдите ко мне и Светлану Алексеевну захватите с собой.
Ждать пришлось недолго. Как по волшебству в кабинете почти мгновенно появились две женщины в белых халатах. Ольга Ивановна быстро представила им Екатерину. Они были, как показалось Кате, одного возраста. Одна, полноватая, с серьезным выражением лица была заведующей поликлиники. Вторая, очень ухоженная женщина – начмедом больницы. Они, даже не осмотрев Катю, тут же стали внимательно слушать начальника. Разговор шел о том, что нужно освободить какие-то по полставки под кардиолога, что это сделать не просто, но НАДО, как резко сказала главный врач. И еще о том, что нужно организовать учебу по специальности, а платить за нее будет сама Екатерина, так как таких возможностей больница не имеет. Тут все посмотрели в ее сторону. Катька переводила взгляд с одной на другую и только кивала в ответ.
– А когда я смогу начать работать? – выдавила она из себя.
– Когда проучитесь, дорогая моя, – расплывчато ответила Ольга Ивановна, – когда проучитесь. Учеба стоит дорого по нашим временам. Осилите? Мы за вас платить не собираемся. А вдруг, вы выучитесь и куда-нибудь захотите в другое учреждение? А мы с но-о-о-сом, – зло улыбнулась она. – Вы свободны, – обратилась она к заместителям.
Когда за ними закрылась дверь, главврач строго посмотрела на Екатерину и, тщательно выбирая слова, стала рассказывать план действий:
– Вы оплачиваете учебу сама на базе областной клинической больницы, но оформляем мы вас по направлению от больницы. Для этого вам до начала учебы, то есть до 1 сентября, надо устроиться к нам хотя бы на должность участкового терапевта недели на две-три, то есть где-то в августе. – Она внимательно следила за Катькиной реакцией.
Обалдевшие от привалившего счастья глаза Екатерины были готовы на все. Сумма денег, которую ей надо где-то взять, занять или попросить, беспокоила мало. Перед ней на протяжении всей ее жизни ровным щитом всегда стояли оба брата, которые ради нее на ВСЕ, и теперь муж, который так же, как и она заинтересован в реализации ее как врача.