Рука Москвы

Таманцев Андрей

— Да, конечно. Я побуду, идите. — А мне объяснил: — У папы деловая встреча.

— У какого папы? — не понял я.

— Как это у какого? У господина Вайно!

Я выскользнул из первого ряда и оказался за спиной Вайно. Он выбирался из толпы деликатно, задом, чтобы не отвлекать почетных гостей от церемонии. Артист и Муха заметили мое движение и начали перемещаться ко мне.

Вайно почувствовал помеху и оглянулся.

— Извините, мне срочно нужно уйти, — негромко произнес он и кивнул Рите. — Не

отставай.

— Господин Вайно, это неприлично, — возразил я.

— К сожалению, дела.

— До салюта осталось не больше двадцати минут, — напомнил я. — Вы не можете уйти. Это неуважение к памяти национального героя.

— Давай подождем, — поддержала меня Рита.

Он что-то резко, сквозь зубы, бросил ей по-эстонски, что-то вроде русского «дура», и попытался отодвинуть меня плечом. Возможно, у него бы это получилось, но рядом со мной уже были Артист и Муха.

— Господин Вайно, куда же вы? — заорал Артист.

Почетные гости с осуждением оглянулись. Инстинкт самосохранения боролся в Вайно с привычкой соблюдать приличия. Привычка одержала верх. Он успокаивающе покивал. Но едва гости отвернулись, рванулся со страшной силой. Меня и Муху он сдвинул в сторону, но тут Артист зашел к нему за спину, приобнял за плечо, наклонился к уху и сказал, улыбаясь:

— Стой на месте, сука.

Вайно при этом дернулся, из чего я заключил, что Артист подкрепил свою просьбу, ткнув ему в спину пистолетным стволом. Крупная бритая голова Вайно потемнела от прихлынувшей крови, он беспомощно оглянулся, словно хотел позвать на помощь. Но Артист еще раз всадил ему ствол в спину, и Вайно притих.

— Что происходит? — с тревогой спросила Рита.

— Все в порядке, — заверил ее Артист.

В сущности, удерживать Вайно не было никакого резона. То, что нам нужно было узнать, мы узнали. Я хотел приказать отпустить его, но речи неожиданно быстро кончились, руководивший церемонией генерал-лейтенант Кейт отдал по-эстонски команду, клацнули затворы «калашей», по ушам хлестнул залп почетного караула. Массивное тело Вайно судорожно напряглось и вдруг обмякло. Тяжелым кулем он повалился на землю.

— Отец! — вскрикнула Рита.

Второй залп заглушил ее слова. Томас оглянулся, понял, что происходит что-то неладное, и рванулся к нам.

— Быстро врача! — приказал ему Артист.

— Бегу! — ответил Томас и исчез.

После третьего залпа внимание толпы приковалось к нам. Вайно лежал на спине, глаза казались белыми, лицо было искажено дикой гримасой. Мы подхватили его и понесли к выходу. Тяжеленный он был, как труп. И только когда мы дотащили его до ворот и положили на скамейку, я понял, почему он такой тяжелый.

Потому что он уже был трупом.

Пульса не было. От лица медленно отливала кровь. Руки были судорожно сжаты. В правой руке я заметил черную

пластмассовую коробочку, похожую на телевизионный пульт. Это и был пульт, но не телевизионный. Я разогнул пальцы Вайно и взял коробочку. Он сжимал ее с такой силой, что кнопка подачи взрывного сигнала запала и не возвратилась в исходное положение. Импульс и сейчас шел в эфир.

Я показал пульт Артисту и Мухе. Они понимающе покивали.

— Посторонитесь, — сказал какой-то старик. — Я врач.

Он склонился над телом Вайно и сообщил:

— Инсульт.

Мы выбрались из окружившей скамейку толпы. Вместе с нами отошла и Рита. Она сжимала руки, кусала костяшки пальцев. Ее била крупная дрожь.

— Что с тобой? — спросил Муха. Но тут же понял, что вопрос нелепый, потрепал ее по плечу. — Ну-ну. Расслабься.

— Это я виновата, — проговорила она. — Я. Я слишком часто желала ему смерти!

— Да ладно тебе, — сказал Артист. — Если бы ты желала ему смерти, сейчас бы ты радовалась, а не тряслась. Поехали домой. Тебе нужно согреться.

И только тут мы заметили, что красной «мазератти» нет.

— Господин Ребане поехал за врачом на подстанцию «скорой помощи», — объяснил нам водитель «линкольна».

Муха открыл перед Ритой заднюю дверь «линкольна» и вдруг замер.

— А это что такое? — спросил он, поднимая с сиденья спортивную сумку с надписью «Puma».

— Господин Ребане попросил отдать ее вам, — ответил водитель. — Он сказал, что она вам все время нужна. Вдруг понадобится, пока его не будет.

— Фитиль, твою мать! — с отчаянием завопил Муха.

— Быстро садимся, — приказал я. — Где у вас «скорая»?

— Ближе всего вторая подстанция. Туда он, наверное, и поехал.

— Гони туда.

— Что… случилось? — спросила Рита.

— Ничего, — ответил Артист. — Ничего не случилось. Да гони же, гони! — заорал он на водилу.

— Минутку, — прервал его Муха. Он извлек из бумажника купюру в сто баксов и сунул ее в нагрудный карман водителя. — Поехали.

«Линкольн» рванул так, что нас бросило на спинки сидений.

— Кажется, попали, — пробормотал Артист.

Так оно и было. Как только Томас перекинул из «мазератти» в «линкольн» сумку «Puma» с широкополосным подавителем радиосигналов, фугас в багажнике «мазератти» оказался незащищенным. Оставалась надежда только на то, что Томас успел отъехать от кладбища больше чем на километр и импульс радиопульта, который судорожно сжимал в руке Вайно, не достиг радиовзрывателя изделия «ФЗУД-8-ВР».

— Где твой мобильник? — спросил я Артиста.

— А черт его знает. Кажется, в тачке.

Я вытащил свой сотовый и набрал номер мобильного телефона Артиста. После третьего гудка в трубке раздался голос Томаса: