Рука Кассандры (сборник)
Шрифт:
Один за одним все десять бесшумно спускаются на землю. Теперь подать знак. Горсть углей брошена внутрь коня, на сухую солому, устилающую чрево. Тихий шелест, шорох, легкий треск, и вот уже пламя взвивается вверх, не погасить. Сигнал подан. И уже приближается к пролому в стене ахейское войско.
А троянцы все спят, сытые скоты… Набили желудки, храпят…
Одиссей спотыкается в темноте о лежащее тело. Нагибается. В отблеске пламени узнает. Синон. Стонет эвбеец, лицо в крови. Тс… лишь
Жаль не жаль, в другое время, может быть, и подумал бы, а сейчас некогда. Бушует, бьется огонь, и со стороны Скейских ворот уже слышится глухой грохот боевых греческих колесниц.
Ну, вперед!
Ночь тепла, тиха. Ветра нет. Тихо. Кассандра и Куроедов дремлют, привалившись к огромному камню. Так и дремлют, взявшись за руки.
Сон неясен, но светел, тих. Бредут они с Александром по песку, а следов не оставляют, бредут куда-то и стоят на месте. И рука в руке. Подкатится к ним волна тихо, покорно, лизнет ногу тающей пеной и медленно откатится назад…
И вдруг нет руки, нет руки, нет никого рядом, и уже храпят кони, влетая в ворота, сон ли, не сон, а рядом — никого. Еще в руке тепло другой руки, а уже холодит ее пустота. Смерть, конец, гибель. Встает уже за спиной зарево, красит камни. И ветер поднялся. Конец, конец…
— Александр! — кричит и знает, что не ответят. — Александр!
Бежит, спотыкается, шарит в багровой тьме руками. И уже крики, вопли, рев, стоны. И треск, что столько раз слышала в видениях, треск горящих крыш… Как будет называться этот холм? Гиссарлык…
Глава 16
Старшина милиции Петр Иванович Толстиков медленно ехал на мотоцикле по ночным улицам своего участка и думал о завтрашнем футбольном матче. Он, конечно, не Лев Яшин, но верховые мячи его не беспокоят. Низовые, те, конечно, коварнее. Стенку выстраивать поаккуратнее. Ну да с таким свободным защитником, как капитан Зырянов, чувствуешь себя уверенно.
Вдруг на мостовую выскочил старичок в длинном пальто и шапке-ушанке и замахал руками.
— Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант… — больше от волнения ничего, очевидно, сказать не мог и лишь показывал рукой на магазин «Игрушки», у которого остановился мотоцикл.
— Во-первых, гражданин, я не лейтенант, а старшина, — сказал с достоинством Толстиков, и любому должно было стать ясно, что звание старшины — это тебе не фунт изюма, — а во-вторых, успокойтесь и скажите, что случилось.
— Там, там… — старичок смотрел на темные витрины, уставленные ленивыми плюшевыми зайцами и пластмассовыми Чиполлино с луковками на голове, — там…
—
— Человек! Грабитель. Я сторож, я слышал. Он то ходит, шаги слышно, то останавливается.
— Как же вы его проморгали?
— А я не моргал, — обиделся сторож. — Замок цел, окна тоже.
— Понятно, — кивнул старшина. — Спрятался в магазине до закрытия. Старый трюк. Только это не профессионал. Трюк-то любительский, да и магазин небогатый.
— Как это небогатый? — снова обиделся старик. — У нас знаете какой оборот…
— Ну да ладно, — вздохнул старшина, — будем брать.
— Как — брать? Что именно?
— Преступника. Ключи у вас есть?
— Вот.
— Где выключатель?
— Какой еще выключатель?
— Да внутри, в магазине.
— А, этот… Не знаю, товарищ старшина.
Старшина Толстиков нащупал в кармане электрический фонарик и начал отпирать замок.
— А если стрельнет? — шепотом спросил сторож.
— Не стрельнет, — уверенно сказал старшина. — Такие не стреляют. — Он осторожно открыл дверь, прислушался и вошел.
— Слава богу! — сказал мужской голос из темноты. — А я уж думал, что придется сидеть здесь до утра.
«Силен, бродяга, — восхищенно подумал старшина, — во дает! Слава богу… Ишь ты!«
— Сидеть, наверное, действительно придется, гражданин, только не здесь.
В неярком луче фонарика перед старшиной стоял молодой человек лет тридцати в помятом костюме. Еще бы, прятался, наверное, в подсобке, под ящиками. Известное дело.
— Вы не знаете, где выключатель? Я его в темноте никак не мог найти, — сказал человек. Голос у него был печальный. Да и то верно, веселиться вроде не из-за чего.
— Так прямо и искали? — саркастически спросил старшина, направляя желтое пятно луча на стены. — Да вот же он. Рядом с соцобязательствами.
Старшина включил свет и внимательно посмотрел на вора. Тот, казалось, о чем-то задумался и смотрел, не мигая, на игрушечных деревянных коней на колесиках.
— Как проникли? — с интересом спросил старшина. — Спрятались до закрытия?
— Кто проник? — вздрогнул человек.
— Не я, конечно. О вас речь идет.
— А я не проник…
— Я и спрашиваю: спрятался?
— Нет…
— А как же?
— Не знаю…
— И зачем вы здесь, тоже не знаете?
— Не знаю…
— Сколько вы вчера выпили, в таком случае?
— Вчера? Вчера… Вчера… Странное какое слово, если вдуматься, «ч» как зловеще звучит.
— Гражданин, — нахмурился старшина, — у нас тут не семинар, а задержание преступника.
— Преступника? — рассеянно переспросил гражданин в мятом костюме. — Ах да… понимаю… Это, наверное, я.