Руины
Шрифт:
— Это не ваша работа — запоминать название болезней, — сказал Шон. — Для этого у нас есть доктор. Значит, если этот… — Он встряхнул головой, пытаясь вспомнить слово, но в конце концов сдался. — Если эти волдыри вызваны аутоиммунным ответом, то, как я понимаю, исцелить их становится сложнее?
— Намного, — ответила Мишель, открывая дверь, ведущую на лестницу в подвал. Здесь запах антисептика был сильнее, а зашитые в пластик ступени оказались местами покрыты дезинфицирующим средством. Шон плотнее прижал к лицу маску, чтобы сдержать кашель. — Но я еще не рассказала вам худшую часть. Другим первичным симптомом
Шон извлек из слова латинские корни и в замешательстве нахмурился.
— Рыбы. Как я понимаю, из-за чешуи?
— Именно. Но ихтиоз не заразен, он передается по наследству.
Шон резко остановился, держась одной рукой за перила лестницы.
— Это генетическое заболевание?
— Каким-то образом люди нашли способ сделать генетическое расстройство заразным.
Маттсон выругался, и Шон не мог не согласится с его эмоциями. Линк и Маттсона, и Мишель подернулся острым страхом, ощутимым даже через маску. Шон посмотрел на дверь внизу лестницы, превращенную командой Мишель в воздушный затвор: дверь была обернута в пластик и огранена по краям резиновыми прокладками. Шона окатила волна беспокойства, и он на мгновение остановился. Желание развернуться и бежать едва не пересилило его. Он подумал, что, так как он по-прежнему мог улавливать через маску линк, она вряд ли спасет его от воздушно-капельной инфекции, однако не стал ее снимать.
— Давайте разберемся с этим.
Мишель открыла дверь, и Партиалы последовали за ней в следующее помещение.
Подвал был запечатан так же старательно, как и дверь: не только окна, но и сами стены покрыли несколькими слоями защитного пластика. В комнате оказалось тесно из-за массивных медицинских компьютеров и двух больничных коек. На каждой койке лежал Партиал, покрытый нарывами и грубой чешуйчатой сыпью. Шон думал о том, чтобы разместить жертв и исследователей в госпитале Ист-Мидоу, однако его беспокоило то, что болезнь распространится, поэтому он хотел держать ее носителей как можно дальше от поселения Партиалов на острове. Таким образом, он забрал из госпиталя несколько солнечных панелей и установил их здесь для обеспечения энергией медицинского оборудования и вентиляционных систем.
Также он отправил в Догвуд лучшего врача людей, так как у всех врачей-Партиалов уже вышел «срок годности».
— Это доктор Скоусен, — представила Мишель пожилого мужчину в медицинском халате и с маской на лице. Человек поднял взгляд от корчащегося покрытого потом пациента и нахмурился, уставившись на Шона.
Шон кивнул, но не стал протягивать ладонь для рукопожатия.
— Мы уже встречались, — произнес Шон. — Скажите мне, доктор Скоусен, удалось ли вам определить причину заболевания?
Шон еще только начинал понимать все разнообразие выражений человеческих лиц, но ненависть Скоусена прочитать оказалось просто.
— Единственная причина, по которой я вообще ищу возбудитель, заключается в том, чтобы пожать ему руку за такой зрелищный способ убить вас.
Шон испустил посредством линка раздражение, хотя и знал, что человек не сможет это уловить.
— Но вы ищете его?
Скоусен лишь хмуро на него посмотрел. Мгновение спустя за него ответила Мишель:
— Насколько мы можем сказать, да, — произнесла она. — Но он мог бы с тем же успехом
— Он никому не причинит вреда, — сказал Шон, встречаясь взглядом со Скоусеном. — Он не такой. — Генерал оглянулся на Мишель. — Взамен вы даете ему время на изучение нашей способности сопротивляться РМ, как я просил?
— Два часа в день, — прорычал Скоусен, — без доступа к моим записям или команде госпиталя.
— Это я могу вам обеспечить, — сказал Шон. — Если Мишель ручается за вашу работу, я могу доставить ваши записи из Ист-Мидоу.
— И мою команду.
— Мы не можем рисковать тем, что вы сговоритесь против нас.
— Я думал, вы сказали, что я не такой.
Шон покачал головой.
— Я доверяю вам, доктор, но не вашим коллегам.
— Тогда дайте мне больше времени, — произнес Скоусен. — Два часа в день — ничто. Мои люди умирают, и я могу оказаться единственным живым человеком, кто может им помочь.
— Он и так спит только четыре часа, — заметила Мишель. — Мы ожидаем, что он в любой момент может рухнуть от изнеможения.
— Я могу справиться, если вы дадите мне время! — прорычал Скоусен.
— Ваша главная задача — исцелить этих Партиалов, — приказал Шон.
Доктор Скоусен холодно рассмеялся.
— Это и близко не является моим приоритетом.
— Мертвый вы никого вылечить не сможете.
— Вы уже пытались меня убить, — сказал Скоусен. — Тринадцать лет назад, когда я ухаживал за целым госпиталем больных РМ. Вы думаете, это ужасно? — Он бешеным жестом указал на умирающих Партиалов. Его руки дрожали от возраста и ярости. — Когда в этой комнате будет столько тел, что вам придется наступать на мертвых, чтобы добраться до умирающих, тогда можете говорить мне, насколько положение серьезно. Тогда можете говорить мне, что я работаю слишком усердно и нуждаюсь в отдыхе. Тогда вы поймете, каково это — наблюдать, как невидимый монстр убивает всех, кого вы когда-либо любили, если, разумеется, вы вообще кого-нибудь любите.
Грудь Скоусена вздымалась, его старое тело задыхалось и дрожало после тирады. Шон бесстрастно смотрел, шевельнувшись, только чтобы перехватить руку Мишель, которая со злостью надвинулась на доктора.
— Скажи мне еще раз, почему мы вообще тебе доверяем, — приказала Мишель ничего не выражающим голосом, однако ее эмоции превратили линк в дикий пожар. — Это оружие, которое создали твои люди…
— Мы пока не знаем наверняка, — вмешался Шон.
— …и ты единственный на этом острове, кто обладает достаточными знаниями из области медицины, чтобы создать его, — продолжила Мишель, вырывая руку из хватки Шона. — Твое место — висеть на светофоре и быть съеденным воронами, а не прятаться здесь и насмехаться, пока мы тебе демонстрируем твоих жертв, как на параде.
— Он не создавал его, — сказал Шон.
Доктор Скоусен фыркнул:
— Почему вы думаете, что так хорошо меня знаете?
— Потому, что, когда мой взвод прибыл в Ист-Мидоу, вы ухаживали в своем госпитале за нашими ранеными разведчиками. Потому, что вы продолжили ухаживать за ними, даже когда мы начали ежедневные казни Морган. — Шон говорил просто и тихо. — Потому, что вы врач и ненавидите нас, но все равно нас лечите. Вы слишком хорошо помните РМ. Вы не смогли бы создать новую болезнь, даже если бы хотели.