Руины

Тоул Саманта

— Боже, это так меня злит! – я в ярости стиснула зубы. — Я не могу поверить, что они просто могут это делать! И теперь люди будут думать, что я стриптизерша. Что, если дети в школе будут говорить Джиджи гадости? И... — мои мысли выходят из-под контроля.

— Все будет хорошо, Кам.

— Нет, не будет! — кричу я на него. Но я кричу не на него; я кричу на того засранца, который напечатал эту историю. — Это не твое имя сейчас запятнано. А мое! — я прижимаю руку к груди, слезы пытаются найти

выход на поверхность.

Я достаю свой телефон из кармана пижамы и набираю в поисковике. Я набираю в нем свое имя.

— Что ты делаешь? — Зевс подходит ближе.

— Выясняю, что именно люди говорят обо мне.

— Это не очень хорошая идея.

Он собирается обхватить рукой мой телефон, но я отталкиваю его.

— Я должна знать.

Моя страница заполняется новостями, заголовки кричат мне об этом.

У Зевса Кинкейда есть тайный ребенок! Нажмите здесь, чтобы прочитать все о его тайной дочери и стриптизерше, которая скрывала от него его ребенка.

Зевс Кинкейд и стриптизерша, которая родила ему ребенка и хранила это в тайне четыре года – до этих самых пор. Нажмите здесь для полного разоблачения.

Все, что вам нужно знать о Камерон Рид, стриптизерше и маме ребенка Зевса Кинкейда. Нажмите здесь, чтобы прочитать больше.

Я нажимаю на третью ссылку. Страница загружается, и первое, что я вижу, это моя фотография - очень нелестная фотография, где я танцую на подиуме в клубе. Там есть шест, и я держусь за него, голова откинута назад, нога закручена вокруг него. На мне блестящие откровенные брюки и соответствующий лифчик. Я выгляжу так, будто могла бы танцевать на шесте. Или стриптиз.

— Господи... — простонала я, уставившись на фотографию, не в силах отвести взгляд.

Зевс выхватывает телефон у меня из рук и из поля зрения, и я позволяю ему это сделать.

— Тебе не нужно это видеть.

— Я никогда не раздевалась. — Я смотрю на него умоляющими глазами, понимая, насколько уличающей выглядит эта фотография.

— Я знаю, детка. Но даже если бы ты это сделала, это не имело бы значения. То, что ты делаешь, никого не касается, кроме тебя.

— Я знаю. Но... я просто хотела продолжать танцевать, и это было весело. Если бы я знала... я бы никогда не согласилась на эту работу. Черт! — кричу я.

Он берет мое лицо в свои руки и смотрит мне в глаза.

—

И, если бы ты не согласилась на эту работу, я бы не увидел тебя той ночью. Я бы не узнал о Джиджи. И мы бы сейчас не были вместе.

Входная дверь распахивается. Зевс отпускает меня и поворачивается к двери. Возможно, он думает о том же, о чем и я - это Джиджи. Но это не так. Это тетя Элли.

— Какого черта здесь происходит? — шипит она. — Мне был слышен твой крик даже наверху. К твоему сведению, ты разбудила Джиджи. У тебя есть около шести секунд, прежде чем она спустится сюда.

— Черт, — шепчу. Я прижимаю руку ко лбу и поворачиваюсь к тете Элли. — Пресса опубликовала статью обо мне. Они пишут, что я стриптизерша и что утаила Джиджи от Зевса. Господи, они выставляют меня ужасной матерью. — Гневные слезы наполняют мои глаза.

Честно говоря, я никогда не видела, чтобы тетя Элли выглядела такой разъяренной, как сейчас.

Ее взгляд переходит на Зевса.

— Что ты предпримешь в этой ситуации? У тебя ведь есть люди? Они могут положить этому конец?

— Я провел всю ночь, пытаясь положить этому конец. Сейчас этим занимается мой публицист, а мой адвокат разговаривает с их адвокатами. Но я не знаю, что из этого получится. Представители Маяка утверждают, что у них есть достоверная информация и подтверждение правдивости истории от людей, которые хорошо знают Кам.

— Чушь собачья, — говорит тетя Элль, звучащая так же встревоженно, как и я.

— Какие еще такие люди? — говорю я. — Никто не знает о нашей истории, о том, что ты не знал о Джиджи до недавнего времени. Ну, кроме нас троих, стоящих здесь. И Ареса, Ло и Мисси.

— Которые никогда бы не стали говорить с прессой, — подтверждает Зевс.

Я киваю в знак согласия.

— Твой отец? — говорю я, ненавидя себя за эти слова, но это должно быть сказано.

— Он слишком пьян, чтобы знать время суток. Он едва помнит, что у него есть дети, не говоря уже о внучке. Значит, остается...

— Ну, Рич знает, но...

— Помощник Дик? Ты говорил с этим уродом о нас?

— Он мой друг.

— С которым ты трахалась.

— Зевс... — предупреждаю я. — Я доверяю Ричу, и я знаю, что он не стал бы делать что-то вроде разговора с прессой. Я имею в виду, да ладно. Он работает в правоохранительных органах, ради всего святого.

— И что это значит?

— Что он знает, что нельзя говорить с прессой.

От его уничижительного смеха я скрежещу зубами и удивляюсь, что тетя Элли ничего не сказала.