Руины предателя
Шрифт:
— Он назначил меня послом в Казмун.
— Но это же замечательно, — сказал Алекс, взяв бумагу, чтобы прочитать ее самому. Его лицо опустилось, когда он прочитал. — Винова. — Прошептал он.
Сальвия покачала головой.
— Я не пойду с тобой.
Кассек с большим энтузиазмом читал приказ норсари вслух собравшимся в таверне, но ни Сальвия, ни Алекс не обращали на этот шум никакого внимания. Не говоря ни слова, Алекс взял ее за руку и повел наверх, в ее комнату, затем закрыл за собой дверь и заключил ее в свои объятия.
— Я думала,
Алекс погладил ее по спине и прижался щекой к ее голове.
— Я тоже.
— Я ненавижу это!
— Я знаю, но сейчас уже слишком поздно браться за фермерство.
Сальвия слабо рассмеялась и вытерла глаза о его рубашку, вдыхая его запах. Всевышний Дух, у них оставалось всего несколько часов.
— Решение за тобой, — прошептал Алекс. — Но ты можешь отказаться. Ты уже так много дала.
Она фыркнула.
— Ты знаешь, что я не откажусь. Не тогда, когда я нужна королевству.
— Ты нужна обоим королевствам, да. Я знаю. Я просто выдавала желаемое за действительное. — Он продолжал прижимать ее к себе.
— Я оставлю Клэр с собой — мне нужно иметь спутницу, а она уже так много знает. Ее нельзя отсылать к отцу. Он ужасен. Он выдаст ее замуж за кого-нибудь другого в течение месяца.
— Я скажу дяде Рэймонду. Я уверен, что он будет не против.
— И Алекс? — Ее пальцы обхватили складки его рубашки. — Останься со мной сегодня вечером. Пожалуйста. У нас осталось всего несколько часов.
Он сглотнул.
— Хорошо. Только обещай мне…
Она кивнула.
— Я буду вести себя хорошо, обещаю.
— Хорошо. — Алекс криво улыбнулся, и ее сердце заколотилось. — Я не буду возражать, если ты будешь немного плохой.
ЭПИЛОГ
Через несколько дней после битвы Хазар повел всех оставшихся в живых кимисарцев через южный перевал. После того как все закончилось, он в одиночку подошел к лагерю казмуни с импровизированным флагом перемирия и попросил позвать капитана Квинна. Когда деморанец встретил его, он сразу узнал Хазара и попросил принести ему плащ. Хазар ожидал этого меньше всего, но принял его с благодарностью.
— Нет, — сказал Квинн. — Тебе спасибо.
Хазар перекинул плащ через татуированную руку.
— Она выживет?
По лицу деморанца пробежала рябь боли.
— Сейчас мы можем только надеяться. Она сильная.
Хазар слегка улыбнулся, а затем прочистил горло.
— Я пришел просить об освобождении моих соотечественников, чтобы они могли вернуться домой.
Квинн скрестил руки.
— И почему я должен это разрешить?
— Пожалуйста, — просто сказал Хазар. — Мы всего лишь солдаты, выполняющие приказ. Ты, конечно, можешь это понять. — Он махнул рукой в сторону перевала. — Угроза миновала. Отпустите нас домой.
Квинн несколько секунд смотрел на него.
— Твой деморанский довольно хорош.
— Да, я провел
Квинн поднял бровь.
— Видимо, да.
Хазар посмотрел на свои руки.
— Нас бросили и оставили на произвол судьбы ваши д'амирцы. Все, что я делал в течение последнего года, было направлено на возвращение в Кимисар. Я не мог бы называть себя командиром, если бы не делал все возможное, чтобы вернуть своих людей домой.
Наконец Квинн кивнул.
— Я поговорю с королем Беннетом.
В конце концов, король Казмуна передал пленников, и Хазар повел их и других найденных им выживших обратно в Кимисар, ожидая, что вернется в страну, лежащую в еще большей разрухе, чем когда он покинул ее почти два года назад, но больше идти было некуда. По крайней мере, нельзя было ожидать, что он вернется на войну. Большая часть армии была распущена, как только стало известно, что король Рагат был сброшен с коня и растоптан в спешке, пытаясь уйти от расплавленной огненной реки.
Хазар и оставшиеся в живых шли медленно, неся на себе множество раненых. Они обошли дымящуюся стену черного стекла по скалистому выступу, а затем пошли по каньону через горы, даже не потрудившись выставить тыловое охранение. В конце перевала они обнаружили брошенный и разграбленный обоз с припасами. Поскольку никого из старших по званию не было, Хазар взял на себя ответственность освободить кимисарцев, находившихся с ним, от их воинских обязанностей.
Затем он дал себе несколько дней на отдых и сбор припасов из обломков вагонов, после чего отправился в путь с несколькими спутниками. Приближалось время сбора урожая, и, конечно, место, где он должен быть, — это дом. Через три дня пути его встретили на дороге королевские войска. Узнав, кто такой Хазар и где он был, они сопроводили его в резиденцию местного баронства, где выносились региональные приговоры.
Впервые в жизни Хазар оказался лицом к лицу с королевской властью. Королеве Зорайе было около тридцати лет, она была вдвое моложе своего мужа и все еще сохраняла цвет молодости: золотисто-бронзовая кожа и такие черные волосы, что они почти не отливали синевой. Вблизи можно было разглядеть морщины на ее лице от напряжения, вызванного многолетним бесплодием, а затем рождением единственного ребенка, который не позволил королю избавиться от нее, как это произошло с двумя предыдущими женами Рагата. Сейчас ее сыну было всего пять лет, и он стал наследником земли, превратившейся в пепел.
— Министры моего мужа не считают нужным рассказать мне обо всем, что произошло, — сказала она, взявшись за ручки кресла, служившего импровизированным троном. — Может быть, ты прольешь свет на события?
Хазар рассказал ей обо всем, что произошло с тех пор, как он покинул Кимисар. Хотя он ничего не знал об этом человеке, он похвалил короля Рагата и его храбрость в бою, но королева фыркнула и закатила глаза. Когда его рассказ наконец закончился, Зорайя встала и зашагала перед ним по помосту.