Руимо. Пришедшая
Шрифт:
Он приподнял светлую бровь, и на лице его скользнула тень изумления.
– Прекрасно. Маркус будет доволен решимости нового, надёжного и такого прекрасного союзника. Более того, в нашем...довольно узком кругу катастрофически не хватает, и высоко ценится дамское очарование: прекрасные представительницы женского пола - большая редкость.
Холодные губы касались её тонкой, нежной шеи. Фелиция не сумела удержать громкий вздох, когда мужчина резко привлёк её к себе.
– Нет, постой...как же совет, скоро...- шептала она, теряя силы и желание сопротивляться. На мгновение ей
– Стой!- требовательно воскликнула она, отпрянув. Мужчина нехотя прервался.- Я уже сделала всё, что было нужно и последнее, что осталось - отдать приказы. Могу я...по-прежнему доверять...
– Можешь,- согласился он, выдержав короткую паузу, глядя в серо-зелёные глаза. Его странная улыбка внушала беспокойство. Впрочем, он всегда так улыбался - и совершенно не понять, что у него на уме.
Фелиция подалась вперёд. Настенные часы громко тикали, стрелки указывали на половину восьмого.
"Совет подождёт",- решила она, снова оказавшись в крепких объятиях.***
На улице стемнело, и в покои снова пробралась тьма. Благовония уже давно истлели, оставив после себя аромат дыма. Стрелки на часах достигли отметки "девять".
Фелиция немного задремала, нежась в шёлковых простынях. Тонкий скрип обширной кровати пробудил её, и она услышала, как босые ноги ступили на пол. Она приподнялась, прикрываясь нежным шёлком, и прищурила глаза, чтобы лучше видеть. Сперва в темноте она различила лишь его силуэт, затем мускулистый, лишённый всякого изъяна торс. Перед тем, как поднять с пола одежду, мужчина собрал длинные светлые волосы в высокий хвост. Фелиция сильно взволновалась, осознав, что он собирается покинуть её снова; она привязалась к нему так быстро и так сильно, и ничего с собой поделать не могла. Она всегда прекрасно знала, чего хочет - и этот мужчина был лишь ступенью на пути к желаемому, связующей нитью между ней и её мечтой, которая вот-вот станет явью. Но вскоре она поняла, что не в силах вырваться их плена его голубых глаз, не может не поддаться его обаянию. Он стал её слабым местом - они оба знали это.
Фелиция ненавидела себя за свою слабость. Всего за пару недель вершиной желаемого вместо вечной молодости и бессмертия - которыми среди людей обладал лишь Среброглазый, и Менторы - стал он. Ради него она была готова на всё.
– Не уходи,- едва слышно воскликнула Фелиция и села. Мужчина был уже наполовину одет.- Останься со мной, хотя бы на день!
На мгновение он замер, подняв с пола рубашку. Перекинул её через плечо и опустился на кровать рядом с принцессой. Тронул её чуть завивающиеся светлые локоны, падающие волнами на хрупкие плечи и ключицы; плавно опускаясь по плечу, коснулся кисти и поднёс к своим губам.
– Хотел бы - но не могу.
В голосе звучало безразличие. Фелиция почувствовала себя использованной, но отказывалась верить, что он может относиться к ней так легкомысленно. А ещё она не хотела, чтобы он оставлял её одну. Снова. Казалось, что он уходит, и если не навсегда - то надолго.
Мужчина поднялся, и кровать снова тихонько скрипнула. Фелиция так и сидела, придерживая у обнажённой груди шёлковую простынь и с тоской и отчаянием наблюдала, как он надевает
– Кажется, тебе пора на совет,- невзначай заметил он, взглянув на часы. Тихо насвистывая какую-то мелодию, он двинулся к центральному окну и открыл его, отдёрнув тяжёлые шторы. Снаружи было свежо и тихо, и лишь изредка вдалеке каркал старый ворон.
– Сейчас я должен уйти,- обронил он, перешагнув проём. Для Фелиции слова эти звучали как приговор. Мужчина, встретившись с её печальным взглядом, помолчал и добавил:- Не волнуйся, я вернусь. Помни: мы всегда держим слово. Веришь мне, Лиша?
Она по-прежнему молчала, не сводя с него глаз. Холодный воздух ворвался в комнату, и сильный, неожиданный порыв ветра опрокинул хрупкую хрустальную вазу с сиренево-синим букетом. Фелиция украдкой вздохнула; проблеск надежды согрел ей сердце.
Он сдержит слово и вернётся. Иначе быть не может.
– Я верю тебе, Фир.
Мгновение спустя силуэт Ментора скользнул в окно, исчезнув, и принцесса осталась в одиночестве. Она погрустила ещё несколько минут, а после, в миг переменившись в лице, поднялась, гордо вскинув подбородок, и отправилась выбирать платье.***
В длинной комнате, вдоль стен обставленной полуколоннами, горели десятки свеч. Тени от них дрожали, создавали причудливые, всё время движущиеся силуэты. Куполообразная крыша, богато отделанная золотом и расписанная фресками, мерцала, отражая идущий снизу свет, и блики играли на круглом, покрытом лаком столе из белого дерева.
Вокруг него стояли роскошные стулья, и из пяти пустовал предназначенный принцессе.
Справа от сидения покойного короля Рейма, как это и было начиная от его коронации, сидела дама с пышной, медного цвета шевелюрой, облачённая в простое по покрою, но не скромное в области декольте платье из бархата малахитового цвета. На сердце поблескивала золотая фибула в форме ястреба, расправившего крылья. На указательном пальце во всей красе мерцало кольцо со странным, переливающимся внутри серым камнем, который становился то мутным, то прозрачным как капля дождя.
Присутствием своим она смущала, по меньшей мере, двух из трёх генералов.
Один сидел напротив неё - смуглокожий, с исполосованным белыми шрамами широким лицом и, отвернувшись к окну, на женщину внимания не обращал. Сидящий с ним рядом, самый молодой, с коротко стриженными каштановыми волосами, старался не поднимать карих глаз на чародейку, всё время глядя на сплетённые пальцы.
Мужчина, место которого было с ней рядом, открыто глазел на декольте, сидя полубоком и облокотившись на стол. Рыжеволосую это нисколько не смущало, и даже нравилось.
– Долго нет Её Сиятельства,- ехидно воскликнул глазеющий, нарушив утомительную тишину.- Небось, отменяется совет? Мы ждём уже час.
– Проявите терпение, уважаемые генералы,- мило ответила Офелия, играя рыжими кудрями и стреляя янтарно-жёлтыми глазками.- Её Величество будет с минуты на минуту.
– Будь дело пустяковым, всех бы не собрали,- пробасил смуглый мужчина, на мгновение переведя серьёзный взгляд на чародейку. Искорки в её глазах не производили на него никакого впечатления.