Руимо. Пришедшая
Шрифт:
– Пожалуй, только лишь известно,- в её голосе слышалась неуверенность. Деми подожгла сухую траву и положила под ветки.
– Не понимаю.
Голубоволосая вздохнула и долго не решалась ответить.
– Я...не владею магией в классическом варианте. Мне не под силу даже световая сфера, про призывы нечего говорить.
– Но, как это возможно?
– Моя магия - врождённый дар,- она подняла руку, принялась перебирать пальцами. Послышался треск, и Деми не поверила своим глазам: между пальцев искрились и извивались, то и дело исчезая, маленькие молнии, меняя свой оттенок
Деми не нашлась, что ответить.
Хворост взялся быстро, дым от приятно потрескивающего костра валил вверх ровным столбом - ветер утих, и стало теплее. А вскоре послышались знакомые голоса, и три мужских силуэта поднялись на полянку. Завидев костёр, они ускорили шаг.
– Холодно у реки, однако,- обронил Генри и поднёс руки к пламени. Сарн и Креос сели в сторонке и принялись распаковывать свои дорожные сумки, которые принесли с собой.
В руках Сарна оказалась небольшая, но довольно объёмная книжка. Выколдовав сферу и закрепив над собой, чародей открыл страницу с закладкой и начал читать. Креос снял со своего могучего плеча ещё пять сумок и те звучно упали на землю с металлическим звоном.
– Здесь все вещи и оружие,- молвил он басом. Эйра внимательно осмотрела груду мечей и кинжалов.
– Мой клинок? Почему его здесь нет?
– Ваш клинок Среброглазый вернёт вам лично.
– Генри,- она села на землю, вытянула ножки.- Формальности ни к чему. Почему ты не привыкнешь?
– Я выказываю уважение к вам и королевскому роду.
– Мы равны, Генри. Ты и я - чародеи Элиты. В конце концов, я такой же человек, как и все вы!- все замолчали. На белых щеках взыграл румянец, и чародейка встала на ноги.- Поищу Рика и Сашу,- заключила она, и быстро ретировалась.
Точильный камень скрипел, соприкасаясь с лезвием двурукого меча, выдавая рассыпающиеся во все стороны искры. Шелест перелистываемых страниц сливался с шуршанием листвы, и слышалась тихая, грустная мелодия. Старые деревья поскрипывали, и иногда возникало чувство, будто кто-то наблюдает из глубины леса.
Генри, как оказалось, был обладателем прекрасного голоса - приятного на слух, бархатного, ближе к фальцету. Тихо напевая мелодию, он, погружённый в раздумья, точил карманным ножом ветку. Прислушиваясь, Деми не заметила, как оказалась рядом с чародеем, ушедшим в себя настолько, что не увидел её. Пламя костра отражалось в его светлых глазах, на переносицу и веки падала отросшая тёмная чёлка. Часто он пытался зачесать её назад, но непослушные локоны всё равно выбивались вперёд. Под левым ухом начинался страшный след от ожога, который чародей всячески скрывал под высокими воротниками, шарфами и прочими элементами одежды. О полной величине зарубцевавшейся раны можно было лишь догадываться.
– Красивая мелодия,- мягко сказала Деми и потревожила угольки длинной веткой.- Только грустная.
Голос девушки, прозвучавший слишком близко, встревожил волшебника. Он отвлёкся в неподходящий момент, и вместо ветки лезвие ножа прошлось по пальцу, коротким и точным движением срезав кусочек плоти. Он выронил нож
– Прости, я не хотела!- скрип точильного камня и шелест страниц вмиг прекратились.- Бинты, скорее!
– Деми, что ты уже натворила?- заворчал Сарн и, резко поднявшись, подошёл ближе.
– Вшё в порябке,- проговорил Генри, не отнимая палец от губ. Казалось, Деми испугалась больше, чем он сам.
– В порядке? Да у тебя кровь уже по подбородку стекает!
– Да нет же, чирканул чуток - к завтрашнему заживёт.
Генри отнял палец от тонких губ, Деми и Сарн расступились, чтобы не загораживать свет, и замерли, склонившись над волшебником. Генри был несколько озадачен увиденным, так как на большом пальце явно чего-то не хватало. Деми сглотнула, приложила ладонь к губам.
– Ну и оттяпал же ты себе!- воскликнул Сарн, а после заинтересованно спросил:- Прирастишь, или отрегенерируешь?
– Отрегенерирую, пожалуй.
– Прошу, прости: я не хотела.
– Да ладно тебе,- Генри улыбнулся, вытер рукавом кровь с подбородка.- Принеси бинты, и забудем об этом.
– Вот же,- Сарн усмехнулся, глядя на Деми.- Где ты - там и неприятности. Как рука?
– Заживает,- соврала девушка, заметив в последней фразе нотку иронии.- Можешь не беспокоиться.
На короткий миг ей показалось, что Сарн смутился.
– Беспокоиться? О тебе? Больно надо,- он снова уселся на своё место и взял книгу.
Положение спас Креос. Почесав густую бороду, он отложил в сторону свой клинок внушительных размеров и вытащил из сумки запечатанный свёрток.
– Возьми,- он протянул его Деми. Она поблагодарила его, и вернулась к Генри в тот момент, когда он ногой подтолкнул что-то в костёр. Что именно - Деми решительно предпочла не разглядывать.
– Придержи здесь.
Она сделала, как он попросил, и заметила, что кровь больше не идёт. Пальцы у Генри оказались невероятно холодными.
Расправившись с повязкой, Генри укутался в пышный шарф оливкового цвета, подходящий к кожаным шнурованным сапогам. Поднял и сложил нож, затем спрятал в карман комбинированной куртки.
– Так, что ты спрашивала?- он убрал чёлку назад.- Я задумался, не расслышал.
– Ты напевал мелодию. Она мне понравилась, вот и решила спросить - может, какая-нибудь песня.
– Да, пожалуй так и есть.
– Споёшь?
– Ну...- на лицах Сарна и Креоса он увидел интерес к беседе,- как пожелаешь. Эй, новобранцы, не желаете послушать старую добрую песню о битве при Красной реке?
– Отчего же,- Креос отложил меч в сторону,- хорошую песню, да мимо ушей пропускать?
Сарн, недовольный, оторвался от чтения "Sertenorum" и сел между Креосом и Деми, напротив волшебника.
Образовалась тишина, и нарушал её лишь шум высоких, зелёных деревьев, чьи ветви покачивались под слабым ветром, приятное потрескивание костра и отдалённое ржание лошадей на привязи, щипавших траву.
Волшебник, набрав воздух, устремил взгляд на пламя, и начал.
Мы песнь поём о падших, что когда-то