Руимо. Пришедшая
Шрифт:
Среброглазый, выдержав её взгляд, подумал с минуту. Из большой карты, раскинувшейся вдоль стены, он вытащил кинжал Эйры, вонзившийся рядом с Фаренхимом. Повертев изысканное оружие в руках, он легко подкинул его хозяйке и принялся собирать в стопку разметавшиеся по мраморному полу бумаги.
– Что ж,- он опустился в своё мягкое кресло, и, постучав стопкой по столу, положил перед собой и взялся за перо.- Обещание в силе. Надеюсь, твоё путешествие не затянется надолго. Раз в неделю я буду ждать от тебя новостей.
– Lunress, Tenumien Rehart fa Eirea, nuem Ellen.
В дверях показался
– Проходите, старший чародей Ильвейг,-послышался голос Рика. Эйра в знак почтения к седобородому мужчине склонила голову и вышла.
Через час она сидела на лучшем жеребце, наблюдая, как поднимается тяжёлая решётка Бастиона, и накинула на голову капюшон длинного невзрачного плаща.
Что-то заставило её обернуться.
Посреди дороги, вымощенной камнем, сидел огромный белый кот.
Эйра улыбнулась: он всё равно пришёл, несмотря на просьбу не провожать её.
Красноокая подняла ладонь, прощаясь с Шателоном.
Через мгновение копыта скакуна застучали по брусчатке, а после по пыльной, суховатой земле за Бастионом; всадница помчалась навстречу ветру, алому небу и дороге к Весенним холмам.***
Старший чародей, седобородый старик в свободном красном одеянии, вышел из кабинета Среброглазого, на каждом шаге постукивая посохом. Морщинистое лицо осталось довольным, в раскосых глазах горел огонёк.
Белый кот подкрался к стражникам - он умел быть незаметным, когда хотел, несмотря на свои габариты, и проскользнул в комнату в самый последний момент; двери едва не прищемили его пушистый хвост.
Картина перед ним предстала не слишком радостная: если старший чародей остался доволен беседой, то Среброглазый не был удовлетворён её результатом.
– К чему вы пришли?- мысленно спросил Шателон. Рик поднял на него голову, ответил не сразу.
– Академия магов, как и всегда, занимает нейтральную позицию, и перед королевствами не выступит против Тувиама, но и не поддержит его. Ильвейг заинтересовался заклинанием, благодаря которому можно отличить проклятых myura axtereum.
– Судя по довольной физиономии, он его получил.
Рик кивнул.
– Он заверил, что разгадает значение неизвестной руны. Посмотрим, сможет ли он сделать то, что не удалось Хранителю.
Помолчали. Шателон обвёл взглядом комнату, и тут же заметил обгоревшую вмятину на стене; догадаться, чьих это рук дело, не составило труда.
– Ты отпустил Эйру, без единого сопровождающего.
– Верно. Никто кроме Элиты не знает, что она покинула Золотой город - всем, кто видел её, Дмитрий сотрёт воспоминания. Кроме того, её фибула не просто украшение; это - маяк, и исходящий от него сигнал уловит только Лирсул. Таким образом мы всегда будем знать, где Эйра, и всё ли с ней в порядке. Она, конечно, не догадывается о свойствах фамильного украшения. Беспокоиться не о чем, друг мой.
– Ладно-ладно, убедил. Что-то ты паршиво выглядишь: когда спал в последний раз?
Серебряные глаза посмотрели на Шателона хмуро и устало.
Написанная маслом девушка была свежа и красива. Волны длинных тёмно-русых волос струились по плечам, тонкой рукой она придерживала упавшую с плеча шлейку легкого, небесного цвета платья. По всему её телу сплетались белые изящные узоры, когда-то бывшие шрамами; тонкие линии обвивали шею с бархоткой, поднимаясь к лицу, и затрагивали его лишь наполовину. Голубые глаза смущённо глядели вниз, на нежных розовых губах застыла едва заметная улыбка.
Шателон запрыгнул на стол, разметав белые шерстинки.
– Ты, похоже, остался прежним, несмотря ни на что,- констатировал он, проследив за взглядом Рика.
– Этот замечательный вывод ты сделал исходя из того, что я рассматриваю собственноручно написанную картину?
– Для тебя, это не просто картина.
Рик сделал вид, будто ничего не слышал, и вернулся к заполнению документов. Когда он проигнорировал все вопросы касательно послания для Деми, Шателон улёгся перед Риком, прямо на нужные ему бумаги, и принялся бить хвостом.
– Хорошо, давай поговорим. К чему ты клонишь? И слезь наконец со стола, после тебя шерсть кругом!
– Попрошу без оскорблений,- насупился Шателон, и спрыгнул на пол.
– Повторяю: о чём ты?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду.
Рик не ответил. Испытующе глядя на друга, он терпеливо ждал пояснений, опустив колючий подбородок на сплетённые пальцы. Шателон не спеша двинулся к картине.
– Взгляни-ка сюда ещё раз,- он мордочкой указал на портрет.- Сходства очевидны, и не делай вид, будто ты заметил это впервые.
Лицо Среброглазого не изменилось.
– Она - вылитая Мария, и поэтому интересна тебе,- констатировал Шателон.- Те же глаза, нос, губы. Цвет волос. Отчасти, даже характер. Хотя, нет...глаза у Марии, всё же, были голубые - совсем как утреннее небо. Да и волосы длиннее раза в два. И она...была намного ниже, чем...
– Довольно,- раздражённо воскликнул Среброглазый.- Зачем ты говоришь это? Марии нет, уже давно. Как и Дамира, Елены и Аристарха!
– Но ты по-прежнему любишь её.
Щёки Рика окрасил едва заметный румянец. Раздражение сменилось бурей чувств, и ему пришлось приложить усилия, чтобы с ними совладать. Он отвернулся, скрестил на груди руки. Шателон снова запрыгнул на стол, и, коснувшись хвостом плеча Среброглазого, сел с ним рядом.
– Во всех своих женщинах ты ищешь черты, схожие с Марией. Никто не может тебе отказать - ты просто пользуешься ими, а когда убеждаешься, что в них и близко нет ничего общего с ней, кроме внешности - находишь замену, новое мимолётное увлечение.
Рик резко поднялся, кресло с грохотом отодвинулось. Подошёл к балкону, и стал к Шателону спиной. В тишине слышалось ритмичное тиканье часов и звон ветряных колокольчиков.
– Ты живёшь одними лишь воспоминаниями. Сколько ещё веков должно пройти, чтобы ты отпустил прошлое? Осторожнее, Рик. Как Хранитель я всегда буду оберегать каждого, кто принадлежит к великому роду. Если видишь в ней лишь Марию, я требую оставить её в покое.