Рудольф Нуриев
Шрифт:
Пролог
Жизнь Рудольфа Нуриева была соткана из противоречий. «Неумытый татарчонок» — так его называла первая учительница — из бедной семьи стал мировой знаменитостью. Будучи миллионером, он скупился платить за себя в ресторанах. На сцене он выглядел галантным романтическим принцем, а жизни хамил был омерзительными хамом и скандалистом. Объявленный в СССР «изменником Родины», он ни разу не позволил себе отрицательно высказаться о советском строе. Проявляя недюжинную смелость, он танцевал, невзирая на травмы, превозмогая боль, выходил на сцену в бинтах с воспаленными суставами, но при этом страдал множеством нелепых
О нем написана масса книг, биографы разобрали по деталям все шокирующие подробности его жизни, все бесчисленные скандалы, с ним связанные, все его романы и интриги. Пожалуй, сейчас уже невозможно сказать ничего нового на тему «Нуриев в личной жизни», поэтому главным объектом внимания данной книги стала другая сторона его биографии — балеты, в которых он участвовал в самых разных качествах. Судьба сводила Рудольфа Нуриева с величайшими хореографами XX века, с выдающимися балетными танцовщиками. Он выступал в балетах, которые становились знаковыми событиями в истории современного искусства, и сам создавал подобные постановки. Его «Щелкунчик», «Золушка», «Баядерка» — признанные шедевры. В этом — неоценимый вклад Рудольфа Нуриева в мировую культуру!
Глава 1. Семья
Село Кушнаренково — районный центр Республики Башкортостан — было основано в начале XVIII века году героем Полтавской битвы Топорниным. Оно сменило несколько названий: Покровское, Степановка, Топорнино… а свое нынешнее, в честь политрука Кушнаренко, получило менее чем за год до того, как из него уехала семья Нуриевых. Глава семьи — Хамет Фазлиевич Нуриев — был родом из деревни Асаново Шариповской волости Уфимского уезда Уфимской губернии; мать Фарида Аглиулловна Нуриева (Идрисова) родилась в деревне Татарское Тюгульбаево Кузнечихинской волости Казанской губернии, а после смерти родителей от тифа переехала в Казань к старшему брату.
Хамет Нуриев был пятым ребенком в семье. Его родители всю жизнь трудились, выбиваясь из сил, чтобы прокормить детей. К слову сказать, тогда фамилия их была не Нуриевы, а Фазлиевы. Но отца Хамета звали Нурахмет, сокращенно — Нури, и какой-то чиновник записал ребенка то ли Нуриевым, то ли Нуриевым — сам Нурахмет был неграмотным и не мог прочесть запись. Впоследствии он писал свою фамилию то так, то иначе: в те годы каким «мелочам» не придавали значения.
Несмотря на нищету, Фазлиевы-Нуриевы были людьми гордыми и род свой возводили, ни много ни мало — к самому Чингисхану. Поэтому не безразлично относились они и к образованию своих детей: в детстве Хамет посещал медресе — мусульманскую церковную школу, где его научили считать и писать — по-арабски, по-татарски и по-русски.
И Фарида, и Хамет происходили из очень бедных крестьянских семей. Если бы не революция, оставаться бы им обоим в батраках до конца жизни. Советская власть дала Хамету возможность покинуть глухую деревню: благодаря приобретенным в медресе знаниям он вступил в партию, сумел стать политруком и по роду службы постоянно переезжал из одного гарнизона в другой. В 1930-м в Казани он познакомился с двадцатитрехлетней Фариде, существовавшей
Судя по старым фотографиям, они были красивой парой, к тому же Фарида отлично пела и танцевала — и это очень нравилось Хамету.
Женившись, Хамет продолжил учебу. Он договорился с женой так: сначала она работает, пока он учится, а потом он будет содержать семью, пока она выучится на педагога — именно от этом мечтала Фарида. Но ее мечта не сбылась: здоровая молодая женщина родила сначала одну девочку, потом другую, потом третью… И об образовании пришлось забыть. Ну а примерно через год после свадьбы Нуриевы уехали из Казани в село Кушнаренково, где и учиться-то было негде. Там им выделили комнату в доме, ранее принадлежавшем местному кулаку, сосланному новыми властями в Сибирь.
Хамету было неудобно возить за собой семью, поэтому Фарида с маленькими дочерьми Лилей и Розой часто и надолго оставалась одна. Рождения одной за другой трех девочек не порадовало Хамета: он мечтал о сыне. К тому же средняя дочка стала инвалидом: после тяжелейшей простуды, перешедшей в менингит, она потеряла слух.
Однако Фарида любила мужа, а, может быть, она просто затосковала в Кушнаренково, и когда Хамет получил длительное назначение во Владивосток, она отправилась вслед за ним — несмотря на то, что находилась на последнем месяце беременности. Это был март 1938 года.
Дорога занимала чуть менее двух недель, и когда поезд огибал озеро Байкал, 17 марта у Фариды начались схватки. К счастью, в поезде ехали два военных врача, да и чистые простыни Фарида припасла — так что ее сын благополучно появился на свет. Старшая сестра телеграфировала об этом отцу на ближайшей станции. Но Хамет не поверил! Ранее Фарида один раз обманула его: при рождении третьей дочери написала, что родила мальчика, не желая расстраивать мужа. И вот теперь он ожидал прибытия семьи с недоверием, а заполучив младенца в руки, первым делом распеленал его, чтобы удостовериться, что точно — мальчик. И лишь потом предался радости. Вдвоем они выбрали сыну звучное красивое имя — Рудольф.
Во Владивостоке семья прожила недолго: Хамет получил новое назначение — в Москву. Рудольфу только-только исполнилось 16 месяцев. Семейство погрузилось в Транссибирский экспресс.
В Москве Хамет получил комнату в двухэтажном деревянном доме у железной дороги. Семья продолжала жить бедно, но все же в столице их быт несколько наладился: дети пошли в детский сад, а глухая Лиля — в специализированную группу, где ее учили читать по губам.
Война безжалостно разрушила их относительное благополучие.
22 июня гитлеровские войска перешли границу. В первые же недели пали города Брест, Львов, за ними Киев, Минск, Харьков. Была объявлена мобилизация, и Хамет ушел на фронт в числе первых. Несмотря на героическую оборону советских войск, немцы продвигались к Москве, в городе начались бомбежки. Во время одной из них дом, где жили Нуриевы, был разрушен, а Фарида вместе с семьями других военных эвакуировалась на Урал — сначала в Челябинск, потом — в какую-то крохотную деревушку, затем в Уфу, а вернее, в ее пригород — Щучье. Поселились они в крошечной лачуге с земляным полом, сложенной из кизяка и крытой липовой корой. Там не было никаких удобств. За водой приходилось ходить к колодцу, в уборную — на двор. Отапливалась каморка буржуйкой — маленькой печуркой, которая больше дымила, чем грела. Еще были лавки вдоль стен и какие-то старые матрасы.