Рудиарий

Посняков Андрей

– Слава Дионису. – Чуть подвинувшись, девушка улыбнулась.

– Слава, – подумав, эхом откликнулся Юний.

Незнакомка удивленно вскинула глаза:

– Надо говорить «Слава сыну Зевса и Семелы». Верно, ты в первый раз здесь?

– В первый, – кивнул Юний, с любопытством осматриваясь вокруг. Все чуть слышно переговаривались, что-то пили – да, похоже, будто ожидали чего-то.

– Пей! – Сидевший справа кудрявый юноша с улыбкой протянул вновь прибывшему гостю золоченую чашу с вином.

Рысь, поблагодарив

кивком, взял чашу и сделал длинный глоток. Вино оказалось неразбавленным, вязким и терпким, в голове зашумело.

– Я красивый? – подвигаясь ближе, неожиданно осведомился юноша.

– Гм, как тебе сказать? – Юний не знал, что и ответить. – Да, наверное, красивый.

– Вот и славно, – явно обрадовался парень. – Хочу во время танца совокупиться с тобой!

– Хорошее желание, – усмехнулся Рысь. – Только вот я этого не хочу.

– Я тебе не нравлюсь? – Парень обиженно вскочил на ноги. – Смотрите-ка, люди!

В пропитанном благовониями воздухе явно запахло скандалом. Юний покачал головой: а так ведь все хорошо начиналось! Не долго думая, он дернул парня за ноги… и почувствовал горлом холодное острие.

– Зачем ты обидел Кирика? – злобно прищурив глаза, осведомилась раскосая девушка.

Интересно, где она прятала кинжал?

– А может, ты соглядатай?! – Девчонка оскалилась и вдавила острие сильнее, так что едва не закапала кровь. – Пробрался? То-то я смотрю: ты не знаешь наших правил, а ну…

– Я не хочу совокупляться с Кириком, – как можно шире улыбнулся Юний, соображая, как побыстрее и без лишнего шума отправить на тот свет эту больно уж проницательную девицу, а заодно и юного сластолюбца Кирика.

– Не хочешь? – змеей прошипела незнакомка. – А тебя здесь никто и не спрашивает, понял?

– П-понял. – Нарочно замявшись, Юний нащупал рукоять кинжала. – Но, в таком случае я куда больше хотел бы совокупиться с тобой.

Сказал – и сразу почувствовал, как давление лезвия ослабло.

– Ты очень красивая, – юноша развивал успех, – я это сразу заметил. Думаешь, зря сел с тобой рядом?

– И ты мне нравишься, – опуская кинжал, неожиданно улыбнулась девчонка, и в самом деле вовсе не такая страшная, как показалась вначале. – И я б хотела совокупиться с тобой… Но вот Кирик… он же сказал первым!

– Да ну его. – Обняв девушку за плечи, Юний напряженно оглянулся на поднимавшегося на ноги Кирика.

– Он может пожаловаться жрецам, – предупредила собеседница. – Они его любят.

А юный сластолюбец уже ухватил Юния за руку:

– Ты такой сильный… Снимай же скорей тунику, сейчас начнется танец!

– Кирик. – Девчонка резко дернула парня за руку, отчего тот снова повалился на пол – ну правильно, столько вина выхлебать, да еще неразбавленного.

– Кирик, он согласен, – зашептала на ухо упавшему раскосая. – Только ты принеси,

пожалуйста, еще вина, ладно?

– Ла-адно, так и быть. – Кирик шутливо погрозил пальцем. – А он пусть пока раздевается…

– Он прав – быстро снимай тунику. – Девчонка хлопнула Юния по плечу. – Быстрее, на тебя уже косятся.

Кивнув, юноша быстро стащил тунику, краем глаза посматривая, не возвращается ли с вином сладострастный Кирик.

– Он не придет, не смотри.

– Почему?

– Не успеет!

Юний хотел спросить почему, но грянула музыка – обрушилась грохочущим водопадом кимвалов, рожков и бубнов, так что стало больно ушам. И тем не менее музыка становилась все громче. «Бамм-бах, бамм-бах! – ритмично стучали барабаны. – Бамм-бах!» Выводя какую-то дикую мелодию, на высокой ноте верещала флейта, а затем, забравшись в верха, вдруг резко упала вниз и по-волчьи завыла. А барабаны все били, все в том же завораживающем ритме: бамм-бах, бамм-бах! Сбрасывая остатки одежды, забились, задергались в том же колдовском ритме люди, словно потеряв вдруг человеческий облик.

Юний огляделся: уже танцевали все – извивались, льнули друг к другу, а кое-кто уже и дергался в сладостных судорогах соития.

Раскосая девчонка прижалась к груди юноши.

– Как тебя зовут? – стараясь перекричать бой барабанов, спросил Рысь. Странно, но девушка расслышала.

– Кармина.

– Ты не римлянка?

– Я из далеких степей хунну… Обними меня.

Кармина вдруг изогнулась и прыгнула юноше на грудь, обхватив ногами, повалила вниз, на циновки, а вокруг ухали барабаны и дико бесновалась толпа.

– Слава Дионису! – закричал кто-то, и все подхватили:

– Слава Вакху! Слава…

Слева и справа, везде, мужчины и юноши любили женщин и друг друга, потные тела сливались в сладострастном экстазе, а барабаны все неутомимо били: бамм-бах, бамм-бах!

Какой-то мужчина в плотной черной накидке и с цитрой – одетый, видимо, музыкант – осторожно перешагнул через Кармину и Юния и даже, кажется, пристально посмотрел юноше в лицо – и тут же отвернулся, прибавил шагу, стараясь не споткнуться о валяющиеся под ногами тела.

– Не приближайся к жаровне, – в паузах между ударами крикнула Кармина. – И не пей больше вина, иначе…

– Что «иначе»?

– Иначе ты можешь оказаться сегодняшней жертвой.

Юний улыбался. Ему вдруг стало хорошо, так хорошо, как еще и не было никогда. Музыка, вино, обнаженные девушки, каждая из которых согласна на все, и вокруг все милые родные люди. Какие хорошие у них лица! Все пляшут, улыбаются, что-то кричат.

– Слава Дионису, слава!

«Бамм-бах, Бамм-бах, бамм!»

Музыка внезапно стихла, и наступила какая-то гнетущая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и редкими судорожными вскриками.