Ручной Привод

Панов Вадим Юрьевич

Сидящая на диване Мария угрюмо хмыкнула.

– Спасибо, Леонид Карлович, обещаю – я не подведу. – Костылев положил телефон на стол и посмотрел на Крестовскую: – Он давит, чтобы я не забывал о долге. Срок остается прежним – через неделю мы должны расплатиться.

– Расплатимся, – уверенно произнесла женщина и перевела взгляд на свои ногти.

– Но ведь Розгин затянул дело о наследстве.

– За неделю мы выправим ситуацию.

– Он будет упираться. Счета заблокированы…

– Сеня,

какой же ты все-таки простой, – усмехнулась Мария. – Веснин в твои годы был умнее даже не в разы, а на несколько порядков.

Крестовская частенько позволяла себе подобные резкости, как правило, обоснованные, и Костылев уже давно выражал обиду исключительно соответствующим тоном:

– Что ты имеешь в виду?

– У нас есть неделя, чтобы заставить Розгина признать мое право на наследство. Его положение шаткое, он не устоит. И даже если он продолжит блокаду счетов, самого факта признания будет достаточно, чтобы мы получили кредит в любом банке.

– Гм… логично. – Семен помолчал, но через несколько мгновений негромко спросил: – Ты звонила Давиду?

– Он не отвечает, – ровно отозвалась Мария.

– А его помощники?

– За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Крестовская. – Я не знаю помощников этого бандита.

Костылев растерянно посмотрел на женщину:

– И что нам делать?

– Ждать, что же еще? Учитывая профессию Грыгадзе, у него могли возникнуть какие-нибудь проблемы. – Мария выдержала короткую паузу и добавила: – Не связанные с нашим делом.

– Мне не нравится его молчание, – хмуро бросил Костылев.

– Мне тоже.

– Да и сам Грыгадзе не внушает доверия.

– Уголовники – подонки общества, внушать доверие – не их стиль. – Мария помолчала. – Но иногда они бывают полезны.

В деле о наследстве, например.

– Не боишься, что рано или поздно Грыгадзе придет в голову нас шантажировать?

– Угрожая рассказать ментам, что он убил Андрея? Семен, иногда ты превосходишь сам себя.

Костылев издал свое излюбленное «гм» и повернулся к дверям, среагировав на послышавшиеся в коридоре шаги.

– Володя, это ты?

– Нет, не я.

Семен в недоумении уставился на дверь. Мария вздрогнула.

– Володя внизу, – тихо произнес вошедший в комнату Веснин.

– Андрюша?

– Здравствуй, мама. Здравствуйте, господин Костылев.

К огромному удивлению Крестовской, Семен среагировал весьма достойно:

– Мы знакомы?

– Павел рассказывал о вас.

– Что ты здесь делаешь? – небрежным тоном поинтересовалась оправившаяся Крестовская.

– Хотел поговорить с тобой, мама.

– Раньше ты называл меня Марией.

– Думаю, теперь мы стали несколько ближе.

– Что ты имеешь в виду?

– Как

ты прошел в дом? – хрипло спросил Семен.

Его самообладания надолго не хватило. Почему не предупредили? Почему телохранитель не доложил?

– Не волнуйся, меня никто не видел.

– А почему я должен волноваться?

– А почему ты задал вопрос? – Сергей подошел к столу, на котором стояла бутылка с парой стаканов и плеснул себе виски. – Надеюсь, никто не против? – Возражений не последовало. – Ваше здоровье.

– Почему мы стали ближе? – спросила Мария.

– Хотел поделиться с тобой новостью, мама, – вместо ответа произнес Веснин. – Вчера меня похитили.

– Боже мой, – ровным тоном «воскликнула» Крестовская. – Ужасный мир. Как же ты освободился?

– Убил похитителей. Но сначала допросил их. И узнал о Давиде. – Веснин допил виски и поставил стакан на стол. – Потом поехал к Давиду, допросил его и узнал о тебе. Кстати, Давид не сможет вам позвонить.

Костылев побледнел.

– Ты говоришь какую-то ерунду… – начала Крестовская.

И осеклась, услышав резкий ответ:

– Я слишком много тебе прощал, Маша.

Непонимающий, даже беспомощный взгляд:

– Что?

Перед ней стоял сын, тщедушный паренек, который должен был умереть вчера вечером. Перед ней стоял ребенок, но говорил он взрослым тоном.

– Тебе не нужно было трогать Андрея.

– Что происходит?

Костылев попытался добраться до Сергея, замер на полушаге и рухнул в кресло, удивленно таращась на неповинующиеся руки и ноги.

– Не волнуйся, Семен, – не глядя на мужчину, проговорил Веснин. – Просто паралич. Ненадолго.

У Крестовской перекосило рот:

– Ты наслал на него паралич?

Она поверила, сразу поверила – слишком уж реальным было происходящее. Мария отлично знала Костылева и понимала, что он не остановился бы – подошел бы к Андрею, врезал ему… Не подошел. Не врезал. Тряпичной куклой шлепнулся в кресло.

Паралич.

– После смерти я научился кое-каким фокусам.

– Ты…

– Да, я, – подтвердил Веснин. – Сергей. Еще раз здравствуй, Маша.

Обездвиженный Костылев не мог даже мычать.

– Андрюша, – беспокойно произнесла Крестовская. – Мне кажется, ты принимаешь себя за кого-то другого. Я понимаю, ты пережил глубокий шок…

– Я пережил смерть, Маша, – усмехнулся Веснин. – И, пожалуйста, перестань называть меня Андрюшей.

Лежащий на столе телефон поднялся в воздух, медленно подплыл к женщине, остановился примерно в полуметре от лица и стал аккуратно разваливаться на части. Открылся корпус, на пол упал аккумулятор, SIM-карта, микросхемы…