Ручной монстр

Водянова Катя

Сбоку на ней было выведено «Коплю на мечту» и целая россыпь наклеек с велосипедами. И в самом деле Макс собирал в нее редкие чаевые или сдачу, чтобы к лету приобрести себе обновку. Говорит, уже присмотрел себе на одном сайте модель повышенной проходимости, не чета его нынешнему простецкому велосипеду.

Я периодически тоже подбрасывала туда мелочовку, замечала за тем же Джефа и Фло, так что уровень монет медленно полз вверх, приближая Макса к его мечте. Тысячи здесь, конечно, не наберется, хотя…

Под десятком любопытных взглядов я запустила руку в

банку и зачерпнула мелочь, затем высыпала ее на стол и начала считать.

— Два фенса, три, четыре… — бормотала я, и чем больше монет отодвигала в сторону, тем сильнее краснела покупательница.

— Мне не нужна мелочь! – рявкнула она.

— Но это тоже деньги, — я оторвалась от счета и подняла на нее взгляд. – Других у меня нет.

— Разменяйте в другом месте!

— Столько я смогу раздобыть только с пистолетом и в маске. Кто же в здравом уме отдаст всю наличность?

Она багровела еще сильнее и злилась, остальные покупатели внимательно следили за нашей перепалкой, а одна благообразная дама даже попыталась засунуть баночку сухих духов в свою сумку. Но те вдруг обожгли ей пальцы и закатились под стеллаж, какая незадача.

Все-таки с ведьмами лучше расплачиваться, потому как свои вещи мы не теряем.

— Сорок девять, пятьдесят! – продолжала считать я. Осталось всего-то девятьсот сорок пять, но начало положено.

— Мне не нужны эти монеты, их будто отобрали у какого-то нищего! – возмутилась дама.

— У сиротки! – тут же влез Макс и пристроился рядом. Затем сделал несчастное лицо и затянул: — Меня воспитывает престарелая бабуля, живущая с каким-то небритым мужиком. Потому приходится подрабатывать у алчной ведьмы, чтобы купить велосипед. Знаете, как надоело ездить на розовом убожестве, что стоит у входа?

Я едва сдержалась от подзатыльника! Это ж хватило наглости прикрываться моим великом? Да его старый в разы лучше моей рухляди!

Но люди в очереди прониклись. Первым к Максу подошел крепкий мужчина в кожаной куртке и протянул двадцатку. Следом за ним еще две женщины выдали по купюре поменьше, затем и остальные собравшиеся отсыпали ему наличности. Макс благодарил всех, уверял, что теперь-то его сиротская жизнь засияет новыми красками, возможно, его даже перестанут бить в школе и разрешат есть за столом со всеми, а не на подоконнике. До сих пор не заживший синяк под глазом придавал его словам вес, и некоторые выдавали по второй порции купюр. Я же не стала вмешиваться и уточнять, что одна из главных проблем в его школе – сам Макс.

К концу его короткого выступления в руках у Макса оказался целый веер мелких купюр, который он ловко свернул и спрятал в карман. Я же продолжала отсчитывать сдачу. Набрала ровно сотню и предложила даме пересчитать.

— Ведь у вас же есть нормальные деньги! – она в ярости взмахнула рукой и смела монеты с прилавка.

— Где? – удивилась я. – Я же не могу выдавать сдачу пожертвованиями для сиротки.

— Но мелочью же можете!

— Он сам просил при случае разменять их на что покрупнее. И зря вы разбросали монеты, теперь мне придется заново

отсчитывать сотню.

— Ничего мне не нужно! – рявкнула она и убежала из лавки, задев по пути стойку с амулетами. Те обиженно брякнули и рассыпались по полу, но дама уже скрылась за дверью, хлопнув ей напоследок.

— Заглядывайте еще! – бросила я ей вслед.

С другими покупателями мы расстались мирно. Они разжились мелкими сувенирами, я пополнила кассу и в целом чувствовала, как настроение ползет вверх.

Когда за последним туристом закрылась дверь, я взяла корзинку с лавандой и накренила ее над мусорным ведром. Давно пора было избавиться от этой дряни, а не тратить на нее время и ленточки. Букетики цеплялись друг за друга и никак не желали пересыпаться через край. Я же глядела на осыпающиеся соцветия и все больше остывала. Затем вернула корзинку на место и подписала на ней «За любую покупку заговоренная лаванда в подарок».

— Все ведьмы такие жадные? – спросил Макс.

— Шутишь? Я самый мягкий вариант. Знал бы ты моих тетушек, вот те из принципа не расставались со своими вещами и не тратили деньги.

— А как они жили вообще?

— Вот так, — ответила я и прищелкнула пальцами, отчего над ними вспыхнул и опал сиреневый огонек. – Всегда находился тот, кто подарит или почти добровольно отдаст им приглянувшуюся вещь. Так что утрата рассудка для них своего рода подарок, не представляю, как они смогли бы жить в реальном мире без капли магии.

— Но ты же живешь.

— Я это другое. И всегда была не такой, как они.

Макс открыл и закрыл рот, будто хотел еще что-то сказать, затем сжал кулаки и выпалил.

— А мама? Она какой была?

— Не знаю, — честно ответила я. – Она жила с другими необученными ведьмами, готовилась пройти посвящение и вступить в ковен. Но таких было почти два десятка, я с ними не контактировала.

— И мой отец? Фло и Джеф ни разу о нем не говорили, только намекали, что того давно нет в живых.

— Думаешь, они бы стали врать?

Я потянулась и взлохматила Максу челку, а тот сердито фыркнул и увернулся. Скоро он вырастет еще немного и станет совсем взрослым для таких нежностей, но пока еще я могла себе их позволить. А Макс если и хмурился, то не всерьез.

Затем я чуть переместила руку и схватила его за ухо.

— Алчная ведьма, престарелая бабуля и какой-то небритый мужик? Ты не охамел?

— Ай! – крикнул он и потянулся вслед за моей рукой. – Я им же помогал: больше скоплю на велик, меньше придется докладывать!

— Благодетель! Поможешь все тут собрать, а то быстро сдам тебя Фло.

Макс скривился, но кивнул и даже шустро включился в работу. Может быть, и злился на меня, зато на время отрешился от тоски по родителям. Жаль, что я в самом деле не могла ему ничем помочь. Сама была слишком мелкой, чтобы вникать в дела ковена и прислужниц, тем более узнавать сплетни, от кого они родили. Вообще это было странно: обычно мама и тетки принимали юных девушек, а не тех, у кого уже есть дети. Как мама Макса могла оказаться в ковене?