Рублевка
Шрифт:
– Никуда не уходи. Жди меня там. Я сейчас вернусь.
Таня продолжала улыбаться. Что-то даже произнесла в ответ. Корнилов не расслышал, что именно. Его больше волновала струйка крови, змеившаяся из уголка рта девушки. Паук все-таки ее ударил!
Юрий обернулся, готовясь нагнать Умара и, наконец, отомстить подлецу за все. Здесь его ждал неприятный сюрприз: Паук уже не полз, а бежал к спасительному лесу.
Корнилов бросился следом, на ходу срывая с плеча автомат. Он дивился живучести Ахмаева, который всего минуту назад даже не мог встать на ноги, а теперь не только мчался, но и петлял как заяц.
Ему
Постояв с минуту и не дождавшись ничего нового, Юрий опять побежал. Уже наобум, почти уверенный в том, что потерял след Ахмаева.
Чаща внезапно закончилась. Юрий вылетел на поляну и увидел Паука. Тот почему-то не пытался убежать. Просто сидел на земле, спиной к Корнилову и сосредоточенно выкладывал что-то из веток.
Юрий лихорадочно размышлял над тем, почему Паук не пытается убежать. Какая-то уловка? Уже неважно.
Он бросил автомат.
– Не стану тратить на тебя пули. Испытаю гораздо большее удовольствие, когда прикончу тебя голыми руками. Поединок будет абсолютно честным, если ты выбросишь свой нож.
– Кунай? Я никогда не расставался с ним. С какого-то перепугу сделаю это сейчас? Я самурай, Корнилов. Самурай и сын самурая, – Умар обернулся. – Священный ветер. Не мешай мне слушать его песню…
Юрий никогда не видел такого выражения на лице Ахмаева. Да у любого другого человека тоже. Зрачки Паука расширились, превратив глаза в две бездонные, черные дыры. И без того бледная кожа сделалась почти прозрачной. Правый угол губ подергивался в нервном тике.
– В конце Второй Мировой войны в японской армии использовались деревянные планеры с зарядом взрывчатки в носовой части, которые могли лишь взлетать, – заговорил Ахмаев голосом робота, пуская слюну. – Они уничтожали вражеские истребители и бомбардировщики, а управлявшие ими пилоты при этом погибали. Молодые самураи, цвет нации мечтали о праве получить белоснежный шарф камикадзе…
Корнилов начинал понимать, что происходит. Он с усилием оторвал взгляд от искаженного нечеловеческой гримасой лица Умара и поднял голову. С верхушек деревьев, по стволам струились вниз синие волны Сфумато.
Странное дело: в этот раз Юрий не ощутил его приближения заранее. Ни головной боли, ни вибрации и нагрева титановой пластины. Совсем ничего.
– Я тоже улетаю на крыльях священного ветра, – продолжал Ахмаев, расстегивая робу и сбрасывая ее. – Очистить свое запятнанное имя могу лишь одним способом!
Корнилов подошел к Пауку, заглянул ему через плечо. Оказалось, что из обломков веток Умар складывал иероглифы. Синяя волна уже стелилась по земле, подбираясь к письменам. И вот они окутались холодным огнем Сфумато. Только теперь
Умар увлекался Японией. Сфумато, проникнув в его мозг, заставило Паука вообразить себя самураем и покончить с собой ритуальным способом! Будь на месте Умара кто-нибудь другой, Корнилов попробовал бы остановить безумие. Теперь же просто следил за тем, как Ахмаев втыкает нож себе в живот.
– А-а-ах-х-х! О-о-о!
Лезвие куная вспороло бледную кожу от левого бока к правому. Края раны разошлись. На мох вывалились внутренности, но Умар не собирался останавливаться. Он сделал вертикальный разрез – от диафрагмы до пупка. Пальцы, сжимавшие нож, разжались. Кунай упал на дымящиеся кишки, а Паук поднял голову и посмотрел на Юрия. Теперь взгляд его был вполне осмысленным.
– Красивая смерть, Корнилов. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. И от тебя тоже…
Отпущенное Пауку время вышло. Закончить свою мысль он не успел и откинулся на спину. Юрий долго смотрел на окаменевшее лицо врага, а когда, наконец, осознал, что Умар умер, посмотрел по сторонам. Синее свечение исчезло. Сфумато убралось в свое логово. Если, конечно, эта субстанция вообще когда-то покидало свою поляну.
Корнилов сразу почувствовал страшную усталость. Он с большим удовольствием лег бы прямо здесь, чтобы часок поспать, но сообразил: сомкнуть глаза ему помешает боль во всем теле, которое словно пропустили через мясорубку.
Он поднял автомат и, опираясь на него, как на трость, двинулся к Жуковке. Еще не успел выйти из леса, когда услышал голос Стука:
– Юрка! Корнилов ти тут?!
– А тебе хотелось, чтобы я был на том свете? – крикнул Юрий в ответ. – Не дождешься!
Увидев Бамбуло, Корнилов ощутил неясную тревогу. Степан не умел скрывать чувств и сейчас должен был радоваться, как ребенок. Вместо этого он кривился так, словно испытывал сильнейший приступ зубной боли.
– Слава Богу. Вовремя тебя нашел. Что плетешься? Времени совсем не осталось!
– Времени? Для чего?
Стук смутился и опустил глаза.
– Там… Ну, в общем идти тебе надо…
– Что там?! Куда идти?!
– Не кричи. Сам все увидишь.
Бамбуло почему-то не пошел рядом, а обогнал Юрия. Наверное, для того, чтобы избежать лишних вопросов. Напрасно старался. Корнилов и не собирался о чем-то спрашивать – он боялся ответов. Уже не сомневался: что-то случилось с Татьяной. Перебирал в мыслях события последнего получаса, проклинал себя за то, что погнался за Пауком, вместо того, чтобы остаться с любимой и защитить ее.
Показалась стена Третьего Периметра. Теперь Юрий гнал от себя мрачные предчувствия. С чего он взял, что в беду попала именно Таня? Стук ведь так и не сказал ничего определенного. Эта ночь была полна событиями. Пострадать мог кто угодно…
Почему же ты не уточняешь у Степана подробности? Зачем делаешь все, чтобы не рассеивать сомнения? Нечего прикидываться идиотом.
Корнилов отшвырнул “калаш” и побежал. Оттолкнул Бамбуло, пытавшегося его остановить. Вот и место, где он видел любимую в последний раз. Все на месте: леса, помост, намотанная на блок веревка. Нет только Тани. Вместо нее наверху толпятся какие-то люди. Что им там надо?