Рублевка

Антонов Сергей Валентинович

И он позволил старой ведьме оседлать себя?!

Луша так хотела выговориться, что забыла об осторожности. Не стоило ей наклоняться, ох не стоило…

Юрий почему-то вспомнил роман, о котором говорил Ахмаеву, сравнивая его с Эрнстом Ставро Блофелдом, а Лушу – с Ирмой Бунт. Ситуация, мать ее разэтак, очень походила на ту, что описывал Флеминг. Что ж, значит он – Джеймс Бонд.

– Ирма, не будь мымрой!

Эту книжную фразу Корнилов произнес с кривой ухмылкой. Злобная гримаса на лице Луши сменилась выражением удивления. Стерва не поняла, с какого переполоха Юрий перекрестил ее в Ирму. Не поняла, ну и не надо.

Корнилов ударил Лушу

головой. Он почувствовал, как лоб сплющил нос и губ доморощенной гейши.

– У-у-у!

Хватка Луши ослабела, а хлынувшая из ее носа кровь залила Юрию лицо. Женщина откинулась назад, вздернув голову и подставив подбородок для нового удара, который Корнилов тут же и провел. Луша завалилась на спину. Юрий столкнул ее с себя, вскочил. Рукавом вытер кровь. Наклонился над Лушей, чтобы убедиться – ведьма вырубилась.

Двух мнений быть не могло. Глаза женщины были плотно закрыты. Кровь смешалась с гримом, превратив лицо в неподвижную демоническую маску.

Только так с ними. Так и не иначе. Рублевской знати незнаком другой язык. Японо-египтяне хреновы. Удержать себя от того, чтобы пнуть Лушу ногой, Корнилов не смог. Слишком велико было искушение. Тело дернулось. Жаль, что эта падла без сознания и не может чувствовать боль. У Юрия в запасе тоже имелось несколько штучек, способных заставить Лушу визжать свиньей. Ничего. Он применит их, как только ведьма очухается. А пока…

Корнилов вздохнул, осмотрелся и… вздрогнул от неожиданности. Тани на кровати не было! В пылу потасовки он не заметил, как она ушла. Корнилов взглянул на распахнутую дверь. Он не мог вспомнить закрыл ли ее, когда входил. Чушь! Не могла Татьяна уйти сама. Ее увели. Сомнений не оставалось: пока он дрался с Лушей, здесь побывал Паук. Он схватил девушку и теперь будет использовать ее в качестве щита, чтобы целым и невредимым убраться из Жуковки. Корнилов поднял автомат, рванулся к двери и… Растянулся во весь рост на полу. Луша очухалась раньше и схватила его за лодыжки.

Все вернулось на круги своя. Изменения были незначительными. Юрий вновь стал вьючным мулом, только теперь Луша взгромоздилась ему на спину и старательно заламывала руку.

– Все! – шипела она, давясь слюной. – Теперь тебе точно крышка!

– Иди в жопу!!!

Превозмогая дикую боль в закрученной руке, Корнилов перевернулся на спину. Луше пришлось изменить тактику. Руки ее сомкнулись на шее врага. Юрий не пытался отлепить пальцы от своего горла. Он смотрел на розовые цветки сакуры в волосах Луши. То, что доктор прописал.

Корнилов выдернул две спицы, развел руки в стороны и размаху воткнул их в виски Луши. Оба-на! Демон в женском обличье издал нечто среднее между рыком раненого зверя и кряканьем подстреленной утки.

Юрий невольно залюбовался сотворенным им произведением искусства. Нет, он не Джеймс Бонд, а Микеланджело Буаноротти. Впрочем, и великий скульптор эпохи Ренессанса вряд ли сотворил бы мадонну с цветками, торчавшими из головы и рожей, измазанной запекшейся кровью.

А Луша действительно вела себя, как статуя. Продолжала сидеть на Корнилове. Уже неподвижно. С широко раскрытыми, застывшими в удивлении глазами и чуть раздвинутыми губами, обнажавшими неестественно белые, керамические зубы.

Юрий толкнул изваяние в грудь. Луша завалилась набок. Корнилов встал.

Теперь точно все. Пипец, как любили говаривать гламурные дуры из высшего общества. Покойся с миром, сучка. Ты блистательно сыграла роль в своем последнем шоу. Внесите Оскар!

Схватив «калаш», Корнилов

ринулся к двери. В коридоре неизвестно откуда взявшийся громила из внутренней охраны попытался преградить Юрию дорогу, но с таким успехом он мог бы таранить мчащийся на всех парах поезд. Корнилов, не останавливаясь, ударом ноги в живот свалил охранника на пол и побежал к выходу. Он уже переступил порог, когда сзади прогремел выстрел, раздался звон разбитого стекла, а пуля выбила кусок штукатурки в стене, всего в паре сантиметров от головы Юрия. Он нажал на курок сразу после того, как повернулся и сразу бросился на пол. Перед тем как упасть он успел заметить, что охранник в стеклянной будке оставался лежать в той же позе. Только вот кобура его была расстегнута. Кто-то, не испытывающий к Юрию нежных чувств, пробрался в будку. Корнилов никак не мог взять в толк, кем мог быть стрелок. Охранник Пирамиды, у которого нет собственного оружия? Сам Ахмаев? Хорошо бы.

Чтобы получить ответы на эти вопросы, надо было предпринять решительные действия. Корнилов вспомнил о ноже за голенищем сапога. Вытащил его, чуть приподнялся, чтобы быть готовым к стремительному броску и швырнул нож в стену. В будке моментально отреагировали на шум. Сразу два выстрела оставили углубления в стене. Корнилов рванул в будку, на бегу расчищая себе дорогу веером пуль. Сквозь стук крови в висках он услышал стон, а потом и увидел своего противника. Саркисыч сидел на полу, прижавшись спиной к пульту. На груди его расплывалось багровое пятно. Правая рука дергалась, тщетно пытаясь поднять пистолет.

– Здорово, Багдасар, – Юрий не мог скрыть своего разочарования от того, что нашел в будке не Паука. – Как житуха на усиленном пайке? Не дрожи. Убивать тебя не стану. Вот судить обязательно будем. Есть что сказать в свое оправдание?

– Ты не понимаешь, Корнилов!

– А че тут понимать? Сдал ты своих братанов. Без зазрения совести сдал.

– Ты не по-ни-ма-ешь! Гасты не смогут управлять Жуковкой и подчиненными номами самостоятельно. Даже если у них будет такой вождь как ты или я! Не смогут, слышишь?! Одно дело взбаламутить людей, наобещав им целый ворох благ и совсем другое не позволить развалиться созданной Садыковым системе! Ахмаев знает, как это делать. Ты – нет!

– Знаешь, Саркисыч, мне сейчас не до большой политики, – устало вздохнул Юрий. – Дискутировать позже будем, а пока… Оставь в покое пистолет. Я свяжу тебя ремнем этого парня…

Наклоняясь над охранником, Корнилов на мгновение упустил Багдасара из поля зрения. Сработала интуиция. Он понял, что Саркисыч не собирается сдаваться в плен и уже поднял пистолет. Юрий выпрямился. Так и есть. Поборник садыковской системы жизненных ценностей готовился выстрелить. Корнилов опередил его всего на долю секунды. Пуля попала Багдасару в лоб. Голова его стукнулась о пульт, глаза закрылись, а «макаров» выпал из разжавшихся пальцев.

Юрий не стал утруждать себя надгробной речью и вышел наружу. Первым, кого увидел, были надсмотрщик в светло-сером плаще с поднятыми руками и вооруженный «калашом» гаст за его спиной. На бледном лице надсмотрщика отчетливо читались испуг и удивление – он впервые в жизни узнал, что такое ходить под конвоем. Зато гаст просто сиял от радости и с наслаждение тыкал стволом автомата в спину пленного. Юрий узнал гаста. Это был самый молодой член Лиги. Увидев Корнилова, он стал серьезным.

– Тут уже вроде все. Эти… Не ожидали, что мы разом навалимся, да еще и с оружием. Сдаются, падлы. Жить хотят. Мы их в бункеры запираем…