Рубин
Шрифт:
– Где камень?
– Он был у Ракели. Но...
Но Хадли уже ушел, растаяв в темноте тоннеля.
Баррет почувствовала, как напряглась рука Пэйджена.
– Прощай, старина, – прошептал он.
Затем они повернулись и вырвались сквозь мерцающую завесу воды в залитую звездным светом ночь. Позади Баррет услышала приглушенный звук шагов, резкое эхо проклятий Ракели.
Далеко внизу, в основании скалы она увидела мерцающий огонек, услышала тихий, предупреждающий крик Миты.
Слишком поздно!
С
Они упали в темноту. Ветви и камни впивались в их руки и лица. Они ударились о землю с сокрушающей силой и покатились, с каждой минутой набирая скорость.
Они все еще катились, когда земля начала дрожать, воздух вибрировать. Затем гора распалась на части в облаке дыма и осколков прямо за ними.
Пэйджен медленно приходил в себя. Его плечо было погружено в холодную, влажную землю, а в щеку упирались ветви бамбука.
Он скривился, пытаясь сесть и выпрямить колени.
– Баррет?
Дым и каменная пыль оседала вокруг него, пока он искал в темноте.
– Где ты, Angrezi?
Не услышав ответа, он начал вслепую шарить вокруг. И вдруг: прикосновение нежной, словно шелк, кожи, тепло ее тела.
Он напрягся, его пальцы ухватились за то, что, видимо, было ее коленом.
– Очнись, Баррет!
Когда луна выглянула из-за облаков, Пэйджен увидел ее глаза, затуманившиеся, растерянные, но широко открытые.
– Хвала господу! – прошептал он.
Их глаза встретились, оникс и сталь. Не говоря ни слова, Пэйджен притянул ее к себе, прижимая к своей покрытой пылью груди.
– Я больше никогда не отпущу тебя, Циннамон. Я предупреждаю тебя сейчас – я собираюсь построить гарем и запереть тебя внутри. Я выкую золотую цепочку и серебряный замок. – Каждая темная угроза была подтверждена горячим поцелуем. – Я усыплю тебя орхидеями и жасмином, укрою тебя морями шелка. Тебе больше никогда, никогда не удастся покинуть меня.
В ночном воздухе раздался мягкий смех.
– Это угрозы или ваш вариант предложения руки и сердца, лорд Сент-Сир?
Дыхание Пэйджена пресеклось, и он обнял ее нежно-нежно, так нежно, словно боялся, что она рассыплется у него в руках. Его губы двинулись по ее шее, вызвав некий отзвук восклицания, которое могло быть как молитвой, так и плачем.
– О, как же я люблю тебя, маленький сокол. На благоухающих простынях и в чистых горных потоках. Окруженную розовыми лепестками и сверкающими драгоценностями. И я собираюсь предложить тебе любую причину, любой запретный соблазн, пока ты обещаешь, что будешь со мной. Скажи, что прощаешь меня за мою глупость, за все мои жалкие попытки оттолкнуть тебя.
– Я подумаю над этим. – Стиснув зубы от боли в правом плече, Баррет придвинулась ближе и обняла его
Низкое рычание вырвалось из горла Пэйджена. Баррет почувствовала своим бедром его теплоту и силу. На ее залитом счастьем лице расцвела улыбка. Пэйджен судорожно вздохнул. Старое пламя вспыхнуло в нем с новой силой. Его пальцы погладили ее щеку, скользнули по шее, и, наконец, спустились в темную долину ее груди. Там они и остались, описывая медленные, жаркие круги.
Баррет судорожно вздохнула и придвинулась ближе, на лице Пэйджена появилась дьявольская, понимающая улыбка. Даже когда она выгнула спину, притягивая его голову к себе, он не оторвался от ее груди и не прикоснулся к ней там, где она жаждала. Он провел губами по ее щеке, коснулся уголков ее губ, и, наконец, прильнул к ее губам. Каждое легчайшее прикосновение было божественным, наслаждение нарастало.
– П-пожалуйста, Пэйджен!
Он засмеялся, глубоким, низким смехом.
– Разве это недостаточно убедительно, моя маленькая кошечка?
– Ты же знаешь, что да, и даже больше, чем я могу вынести. А теперь наклонись и дай мне поцеловать тебя как положено, ты, дьявол!
Его смех разнесся над маленьким углублением в скале, где они лежали, переплетя ноги, прижимаясь друг к другу горящими от страсти телами.
– Как следует? Что ты знаешь о том, как надо делать это как положено, душа моя? С первой секунды как увидел тебя, ты ни на мгновение не вспомнила о правилах приличия, целую меня со страстью прекрасной и весьма опытной куртизанки.
Дыхание Баррет прервалось, глаза засверкали.
– В самом деле? А кто проник в приличное английское общество, нацепив тюрбан, хотелось бы знать?
Пальцы виконта нежно, дразняще обвели контур ее губ.
– О, но ведь я и не англичанин, meri jaan. Я подчиняюсь совершенно другим правилам. Заставит ли это тебя передумать? – он спросил это твердо, смертельно серьезно.
– Уже жалеешь о своем предложении, трусишка? Ну, так легко ты от меня не избавишься, я тебя предупреждаю. Ты меня похитил, соблазнил, обесчестил самым бесстыдным образом. Теперь ты просто не можешь меня бросить! – Она провела губами по теплой, обнаженной коже его груди. Дыхание Пэйджена прервалось.
– Это действительно то, чего ты хочешь, сокол? Я должен знать это сейчас, до того как...
– Сколько раз женщина должна соблазнять тебя! Конечно это, что я хочу! – подтвердила Баррет с легким вздохом. – Если ты когда-нибудь, ну хоть когда-нибудь, снова захочешь от меня избавиться, я клянусь, своей следующей формулой я взорву этот твой огромный дом, да так, что куски долетят до самого Коломбо!
Пэйджен обнял ее сильнее.
– Ты... ты уверена, Циннамон? Тебя не волнует мое прошлое... то, что я...