Рубин королевы

Бенцони Жюльетта

– Возможно, но мне все-таки хотелось бы знать, куда она идет. Ты не обратил внимания на то, что она словно грезит наяву? Даже голос ее звучал как-то отдаленно, когда она похвалила твою набожность...

Последние слова Адальбер произносил, уже вставая и устремляясь вслед за девушкой. Альдо пожал плечами:

– Собственно, почему бы и нет? Все-таки какое-то разнообразие.

И последовал за другом.

Спрятавшись за деревьями, они наблюдали, как девушка огибала пруд. Пройдя примерно половину его окружности, она оказалась в той части леса, что окаймляла противоположный берег. Не зная, насколько глубоко она зайдет в лес, Альдо и Адальбер опасались

выйти на открытое место. Девушка может испугаться, если внезапно их увидит.

– Я точно заметил место, где она вошла в лес, – шепнул Альдо. – Давай немного подождем. А потом пойдем поглядим.

Усевшись на траву у подножия ясеня, они прождали около четверти часа, прислушиваясь к пению славки. Потом Альдо взглянул на часы:

– Теперь пора...

Он едва успел договорить, как из леса показалась возвращавшаяся назад той же дорогой девушка.

– Бежим! – прошептал Адальбер. – И быстро принимаемся за работу.

– А ты заметил, что у нее в руках больше нет цветов? Хотел бы я знать, где она их оставила!

– Попробуем найти. Непохоже, чтобы она уходила далеко...

Когда девушка поравнялась с ними, оба в поте лица ворочали камни.

– Как вы споро работаете! – похвалила она. – И в такую-то жару!

– Похоже, вас она тоже не пугает, барышня. Можно с, вами поболтать минутку-другую?

– Я бы с удовольствием, но очень спешу. Меня ждет мама. Возможно, до скорой встречи?

Она кивнула им, улыбнулась чудесной улыбкой и скрылась среди развалин. Не успела она еще выйти на дорогу, как двое мужчин уже снова мчались к берегу пруда и, в свою очередь, углубились в лес, оставляя на стволах зарубки, потому что никакой тропинки здесь уже не было. Внезапно за деревьями мелькнуло яркое пятно: цветы, оставленные девушкой. Но только разглядев, куда именно она их положила, Альдо и Адальбер осознали, что их вела невидимая рука, и эта белокурая малышка, может быть, и впрямь послана небом: цветы лежали на почти скрытом колючими зарослями большом, поросшем мхом камне, на котором еще можно было прочесть выбитое имя: Юлиус...

Морозини опустился на одно колено, чтобы получше рассмотреть надпись.

– Значит, это и есть монастырское кладбище? – с горечью сказал он. – Герр доктор обманул нас.

– Не думаю. Ложь, по-моему, уходит корнями в более далекое прошлое! Видимо, монахам соседство этого покойника нравилось не больше, чем владельцу замка. Они пообещали похоронить Джулио в обители и ночью пришли за ним. Графа, засевшего вон там, на своей скале, больше ничего не интересовало. Главное – избавиться, а что дальше, он не спрашивал, скорее всего, ограничившись тем, что хорошо заплатил, и святые отцы вместо того, чтобы похоронить этого несчастного по-христиански, как их просили, зарыли его здесь... подальше от своего жилища. Как изгоя, каким он всегда и был!

– Хорошо еще, что не бросили в пруд...

– Наверное, это было чересчур даже для их трусливой совести. Но ты только подумай – если бы не эта малышка, мы бы еще долго искали могилу! Такая трогательная забота, такие трогательные цветы... Я теперь прямо-таки стыжусь того, что нам придется сделать...

– Я с тобой совершенно согласен, но выбора у нас нет. Постараемся как можно лучше уничтожить следы своего пребывания здесь. Эта девочка, должно быть, грезит о незнакомце, покинутом всеми в своей романтической могиле. Нам незачем разрушать ее мечту. Что до рубина, – если, конечно, он здесь, в чем я уже начинаю сомневаться, – Джулио будет только спокойнее, после того как мы избавим его от этого камня.

Вечер не принес

с собой прохлады. Вслед за ним наступила темная, тяжелая, душная ночь. Адальбер остался на месте, а Альдо тем временем вернулся в гостиницу и сообщил Иоганну, что фермер, с которым они успели, подружиться, приютит их на эту ночь у себя.

– Не беспокойтесь, завтра мы вернемся!.. Мне хотелось бы только, чтобы вы мне дали пару бутылок вашего замечательного «Старого мельника», я подарю их нашему хозяину.

Унылая физиономия трактирщика, испугавшегося конкуренции, мгновенно прояснилась. Он предложил прихватить еще и бутылочку сливовицы – «здесь такую очень любят!» – от которой Альдо не стал отказываться. Погрузив напитки в корзину, он, прежде чем вернуться к Видаль-Пеликорну, заглянул еще к зеленщику и накупил персиков и абрикосов. С этими запасами друзья дождались наступления ночи, с опаской поглядывая на небо, по которому медленно плыли черные тучи...

– Если все это прольется на нас, быть нам мокрыми до нитки! – вздохнул археолог.

– Трактирщик посоветовал мне прихватить наши плащи. Они весьма пригодятся нам утром... ну хотя бы для того, чтобы скрыть, в каком мы виде.

И все же пока ни отдаленный гром, ни беглые сполохи не предвещали ливня. Вскоре совсем стемнело. Друзья одним и тем же движением бросили окурки, взялись за инструменты и направились к месту, где им предстояло завершить их жутковатую работу. Подойдя к могиле вплотную, они зажгли потайные фонари – совсем без света обойтись было невозможно.

Меньше всего опасений им внушала плита, она просто лежала на земле, и поднять ее не составляло труда.

Зато дальше надо было копать. Альдо и Адальбер, перекрестившись, приступили, сменяя друг друга, к этой каторжной работе.

– Не исключено, что с гробом придется еще труднее, – пробормотал Альдо. – Тиковое дерево не поддается гниению и довольно тяжелое... Венеция на таком стоит.

– Все зависит от глубины.

Но им опять повезло. Видно, монахи, спеша избавиться от нехристя, сделали свое дело на скорую руку. Они удовольствовались тем, что слегка забросали гроб землей, рассчитывая на исключительные достоинства древесины и на каменную плиту, которые наверняка помешают диким лесным зверям добраться до тела. Друзья успели углубиться примерно на метр, когда заступ в руках Адальбера наткнулся на что-то твердое.

– Кажется, есть!

Работая упорно, но предельно осторожно, они постепенно высвободили длинный черный ящик. Адальбер опустил к нему фонарь: на крышке высветился императорский герб из потускневшего металла. И опять им улыбнулась удача: крышка удерживалась лишь собственным весом да проржавевшими железными крючками, с которыми археолог легко справился при помощи зубила и кусачек.

– Может быть, нижние и ломать не надо, – сказал Адальбер. – Спускайся, мы приподнимем крышку, ты ее подержишь открытой, а я тем временем поищу...

Доведись им прожить еще тысячу лет, ни Альдо, ни Адальбер не смогли бы забыть того, что им открылось. Они ожидали увидеть кости, но их взорам предстало почерневшее, иссохшее тело молодого человека необычайной красоты. Труп, видимо, был завернут в широкий, бархатный пурпурный плащ, шитый золотом. Теперь же он превратился в реденькое изодранное красноватое покрывало, лишь кое-где сохранились более плотные куски под почти не потускневшими золотыми узорами.

– Видно, алхимикам Рудольфа II удалось раскрыть некоторые рецепты египтян, – прошептал Адальбер, чьи длинные пальцы тем временем легко и привычно шарили под прозрачной тканью, покрывавшей тело.