Рубин Карашэхра
Шрифт:
— Что делает? — переспросила удивленная познаниями мальчишки в устройстве телепортов Хул.
— Ну… включает, — устало пояснил мальчик. — Вы — демон. А он реагирует на демонов и включается.
— Интересно, — пробормотала подземная кошка, выходя вслед за ученым помощником колдуна из комнаты. — Откуда это ты знаешь, что я демон?
— Чувствую.
— И ты меня не боишься? — ее вопрос прозвучал почти кокетливо, но Мёдвик этого не заметил.
— Не боюсь. Эмил говорит, мне нельзя бояться.
Занятный детеныш.
— Ну ладно, тогда покажи мне замок, если ты такой
Мальчишка посопел, взглянул на нее исподлобья и сказал почти сердито:
— Не могу. Мне за Эмилом присматривать надо, пока он спит, и еще травы сушить…
А потом повернулся к ней спиной и убежал. Вот оно, эмиловское воспитание! Очень вежливо оставлять даму одну в подземелье после пережитого страха. Интересно, он, что, следил за ней?
Все еще сердясь на Эмила вместе с его малолетним шпионом, Хул выбралась из подземелья и продолжила прогулку по замку. Набрела на занятную комнатку с кучей женских нарядов и провела остаток дня, примеряя платья.
Глава четырнадцатая
Патала
Эмил проснулся от холода. Здесь, в замке, по другую сторону реальности, никогда не было холодно. Что это — предупреждение, сигнал об опасности или он просто устал, слишком часто опускаясь в глубины мира? Посланник поднялся, распрямляя крылья, слез с кровати и, ступая босыми ногами по ледяному полу, подошел к камину. Пламя погасло. Из разбитого окна тянуло зимней стужей. Казалось, что сам тонкий мир просачивается сквозь дыру и ложится на камни стен белым инеем. И только золотой завиток мантры на шее грел вестника робким теплом.
Полудемон наклонился к камину, но не успел зажечь его, пламя вспыхнуло само, едва не опалив Посланнику лицо. За спиной прозвучал тихий смех. Эмил резко оглянулся. У стола стоял высокий темнокожий юноша в красной одежде. Из-за его широкого пояса свисал конец длинного ремня с петлей на одном конце, за плечом торчал конец короткого копья. У ног юноши лежал огромный пес и тяжело дышал, высунув острый красный язык.
— Извини, — сказал гость напевным глубоким голосом. — Не хотел тебя пугать.
— Это из-за тебя здесь так холодно? — угрюмо спросил Эмил, придвигая кресло ближе к камину.
Юноша с улыбкой повел плечами и опустился прямо на холодный пол, рядом со своим псом.
— Хорошо, что ты пришел, Ямэл, — сказал Посланник, глядя на него сверху вниз. — Мне нужна помощь.
— Моя? — В темных миндалевидных глазах гостя отразился вежливый интерес.
— Мне нужно попасть в Храм Огня.
Ямэл положил руку на голову пса и задумчиво опустил веки.
— Это не по моей части. Я не повелеваю огнем. Ты же демон, ты должен разбираться в этом лучше меня.
— Да, демон… — Эмил в раздражении потянул цепочку, на которой висела мантра. — И Неоскверненный Огонь мне недоступен. А, кроме того, я разорван на две половинки. Одна из них заперта здесь и полностью зависит от другой, совершенно никчемной, человеческой.
— Что ж, в этом я мог бы тебе помочь. Освободить от человеческой части. — Ямэл качнул своей удавкой и рассмеялся, заметив, что Эмила передернуло. — Боишься смерти?
— Нет. Не боюсь.
— И напрасно. — Гость снова потрепал
— Зачем ты пришел? — спросил Эмил, чувствуя, как его начинает колотить от холода. — Зачем вы вообще приходите ко мне?
Ямэл, бог Смерти, поднялся, слегка поклонился.
— Засвидетельствовать свое почтение. Ты же Посланник… Идем, Дитх, — сказал он псу и прошел мимо Эмила, растворяясь в воздухе на ходу. Собака побежала следом за ним, оглянулась на хозяина замка, блеснув белыми клыками в красной пасти, и тоже исчезла.
— Я не боюсь смерти, — прошептал Эмил, глядя им вслед. — Я боюсь смерти.
Огонь в камине снова погас, угли зашипели, словно на них плеснули водой. Посланник рассеянно взглянул на умирающее пламя, провел ладонью по лбу. Смерти он не боится, но сталкиваться с ней… с ним, Ямэлом, вот так, в собственном замке, жутковато.
«Я не умру, — думал Эмил, вылетая из замка через открытое окно. — Уж здесь-то точно. Стал бы Ямэл приходить ко мне, если бы знал, что в любое мгновение может выдернуть из меня душу своей удавкой. Нет, он тоже чувствует, что я один из них… Высших». Немного успокоенный этой мыслью, Эмил отлетел подальше от замка и огляделся.
Черная бесформенная глыба медленно плыла в полумраке, как будто покачиваясь на невидимых волнах и неспешно меняя свои очертания. «То, что нужно». — Посланник поежился, машинально сжал теплый завиток мантры и, подлетев к темной глыбе, завис прямо над ней. В тонком мире свои «ворота» и свои порталы. Если знать, где их искать и как ими пользоваться, то можно попасть в очень полезные места. Эмил глубоко вздохнул, сложил крылья и стал падать в центр черного комка.
В первые секунды падения ему всегда казалось, что он разобьется о матовую поверхность. Поэтому Эмил зажмурился и снова пропустил мгновение перехода из одной реальности в другую. Открыв глаза, Посланник увидел, что летит сквозь туман и его мерно взмахивающие крылья рассекают сизую муть, широкими полосами висящую в воздухе. Здесь было светло, как в сумрачный день на земле, Эмил огляделся, заметил внизу, под ногами, широкий просвет, нырнул в него, и перед его глазами открылась бесконечная равнина, изрытая норами. Десятки, сотни больших и маленьких отверстий протыкали коричневую землю, на которой не росла даже трава.
Патала — одни из нижних миров — медленно разворачивался перед Эмилом. Нет, это не мрачное и величественное Дно, просто еще один из бесчисленных пластов тонкого мира. Невидимые друг для друга, они тесно переплетены, и в каждый можно найти дорогу, если знать, как искать, Эмил знал. Еще в юности, только получив крылья, он метался по миру, закрытому для него прежде, в поисках новых прекрасных, страшных или опасных мест. И мечтал, чтобы его человеческий сон никогда не прекращался.
Он подозревал, что эта жажда путешествий и открытий перешла к нему от отца. Буллфер сам любил бродить по таинственным пластам тонкого мира, ценил неожиданные знакомства и собирал всяческие полезные редкости… Но это было раньше, до того, как он стал Хозяином. Теперь у него было слишком мало свободного времени. Он даже перестал приходить в свой замок, где теперь жил Эмил. А жаль…