Рубин I
Шрифт:
— Получилось? — нахмурилась Рубин.
— Да. Но они пока все равно отстранены от службы.
— Ну, хотя бы в кандалах сидеть не будут, — произнесла она и отвернулась к занавешенному окну.
— Я поставил защиту, — Ордерион провел рукой по воздуху, показывая марево вокруг. — Наш разговор никто не услышит.
— Тогда могу я тебе пожаловаться?
— Конечно. Я всегда готов выслушать тебя и даже кивну, когда захочешь.
— Не смешно! — в укор произнесла Рубин и уставилась на него. —
— Но ты же позаботилась о ней? — он лукаво прищурился.
— Безусловно, я смекнула, что к чему. Но все же… Кто так поступает?
— Мой отец, — ответил Ордерион.
— Это жестоко. Девушка-то в чем провинилась?
Ордерион задумался.
— Возможно, она кому-то в замке не нравится и ее решили подставить.
Рубин скривилась.
— Это местные традиции, — без особой радости отметил Ордерион. — К ним необходимо привыкнуть.
— Угу, — Рубин кивнула, — пока меня саму не казнили.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — он взял ее за руку и погладил пальцем запястье. — Ты должна рассказать мне правду о том, что произошло в лесу по дороге на заставу. Это крайне важно.
— Я понятия не имею, что произошло с Атаном и Сурими, — прошептала Рубин.
— Тогда откуда знаешь, что дера в кандалах — это твоя фрейлина?
Рубин поджала губы, силясь не расплакаться.
— Туремская дера была в делегации одна, — пояснила она. — Моя фрейлина Сурими.
— А может, то было тело служанки, которую посчитали дерой? — спросил Ордерион, глядя на нее.
— Может и было, — ответила Рубин.
— Атана убили ударом камня по голове. Но Атан был опытным воином. И нанести ему удар камнем мог только тот, от кого он этого не ожидал. Что такого сделала фрейлина, за что на нее повесили кандалы и пырнули клинком?
— Я не знаю, — повторила Рубин и судорожно вдохнула.
— Отец считает, что моего брата убила ты, а фрейлина взяла на себя твою вину, — подытожил Ордерион. — Если это действительно твоих рук дело, никто об этом знать не должен. Никогда. Главное, молчи и настаивай на том, что видела только туман и больше ничего.
— Я не убивала Атана, — покачала головой Рубин и отвернулась.
— Мне остается только надеяться на это, — тяжело вздохнул Ордерион. — Прибытие делегатов из Турема ожидается завтра ближе к вечеру. Я пока не знаю, позволит ли тебе отец выйти отсюда до их приезда. Но когда ты встретишься с ними, держись ближе ко мне. Я тебя защищу, что бы там ни произошло.
— А что может произойти? — повысила тон Рубин.
— Все будет хорошо, — ушел от ответа Ордерион. — Ложись. Я побуду рядом с тобой, ежели ты не против.
—
— О чем ты? — улыбнулся Ордерион.
— О том, что мы постель разделили, — подсказала Рубин.
— Отцу нужно будет выторговать у Турема новый союз. Инайя нуждается в продовольствии, которое Турем может нам дать. Наш с тобой брак станет скрепой этой сделки и позволит отцу оставить тебя в Белом замке.
— Чтобы использовать, как заложницу, — закончила его мысль Рубин.
— Нам с тобой это на руку. По традиции ты должна выдержать траур в течение месяца.
— И только после первых кровей выходить замуж, — прошипела Рубин. — Я обычаи помню.
— Только выйдет накладка, если крови у тебя не пойдут.
Рубин снова села. Грозно свела брови и едва не зарычала.
— Они пойдут. На следующей неделе.
— А если нет, то нам придется ждать рождения ребенка.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — прохрипела Рубин и повернулась к Ордериону лицом. — Волхвы могут провести обряд для установления родства дитя! И окажется, что ты вовсе не дядя, а отец!
— Сверять будут не со мной, а с моим родителем. А он, как ни крути, все равно будет дедом. Да и для того, чтобы этот обряд провести, нужны причины. Отец не станет требовать выявления родства. Ему, по большому счету, вообще наплевать, от кого ты забеременеешь. Трон унаследует Галлахер. До меня и моих детей никому нет дела.
— У меня пойдут крови и все будет хорошо, — постановила Рубин и откинулась на подушки.
— Прости, что затеял этот разговор, но лучше было все это обговорить сейчас.
— Пока крови не пойдут, ты ко мне не прикоснешься, — пообещала Рубин.
— Отчего же, — хмыкнул Ордерион. — Я знаю, что делать, чтобы ты не понесла. Хотя, если твои женские дни уже на следующей неделе, то можно вообще об этом не думать, а просто получать удовольствие.
Рубин прижала ладони к щекам, которые внезапно покраснели.
— Нет, — отчеканила она. — До кровей ты больше ко мне не прикоснешься.
— А если они не пойдут?
— Пойдут, — она повернулась на бок спиной к Ордериону.
— Упрямая… И очень соблазнительная в этой рубашке, — прошептал он.
Рубин почувствовала прикосновения его пальцев к своей спине и вздрогнула.
— Я хочу спать, — произнесла она.
— Спи, — он продолжал нежно гладить ее по спине.
Рубин пресекла всякие попытки ее возбудить, натянув одеяло на плечи.
— Моя, — прошептал ей на ухо Ордерион и прикусил мочку уха.
— Я сплю.
— Я вижу, — он стал водить носом по ее щеке.
Рубин накрылась одеялом с головой и услышала стон разочарования.