Шрифт:
www.adventure-press.ru
Пролог
Взрывы надо устраивать в начале недели
Бывает нечто, о чём говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас
Взрывы
– Привет! – в окошко просунулась голова Джека. – Страдаешь?
– Ни чуточки, – гордо шмыгнула носом Мегги. – Им же хуже. Пусть все уезжают. Я останусь одна и наконец-то на свободе проверю ударную силу пикриновой кислоты.
– И мы вернемся к дымящимся развалинам, – кивнул Джек. – Нормально. Зачем ты брала мамину супницу из сервиза? Не могла смешать своё адское зелье в кастрюльке?
– По рецепту положено «растереть порох в фарфоровой ступке», – объяснила Мегги. – А супница больше всего на неё похожа. Кстати, я ни разу не видела, чтобы мама подавала в ней суп. И вообще мама супы не варит. Самый ненужный предмет в доме – и что они все так всполошились?
– Фарфоровая ступка, – хмыкнул Джек. – Так рецепт-то из книжки викторианского периода*, 1860 год. Кстати, ты вполне могла взять эмалированную кастрюлю и не погрешить против исторической правды, в те времена их уже делали*.
– Ну и ладно. Вы поедете на море, а там ка-ак образуется цунами, ка-ак всех вас потопит! Только я выживу. И буду без вас на просторе опыты ставить.
Джек фыркнул:
– Цунами в Ла-Манше? Нормально. Знаешь, если бы дело происходило десять миллионов лет назад, то тебя вообще невозможно было бы так наказать. Потому что мы не смогли бы поехать на побережье. Южного побережья не существовало. Англия прилипала к континенту, во Францию можно было пройти по суше.
– Да ну, врёшь, – не поверила Мегги.
– Честное слово, я читал. Там, где сейчас плещутся волны Ла-Манша, бегали неисчислимые стада гиппарионов*. Это такие маленькие лошадки размером с большую собаку и без копыт. У них были пальцы на ногах, прикинь? Современные лошади из них еще не образовались. Еще ходили жирафы с короткими шеями – палеотрагусы* и самотерии*. И слоны динотерии* ростом куда выше современных африканских. И носороги без рогов*. И верблюды с рогами на носу*.
– Жирафы в Англии, – вздохнула Мегги. – Супер. А чего еще было не так?
– Всё было не так, вся земля была не такая. Это называлось «миоцен»*. Например, Средиземное море то было море как море, а то пересыхало, потому что между Испанией и Африкой поднимался Гибралтарский перешеек и перекрывал воду из Атлантики. И Средиземное море становилось равниной с цепочкой солёных озер. А Чёрное и Аральское моря были одним большим Сарматским морем, которое соединялось с Индийским океаном. Потому что Аравия еще не прикрепилась к Азии и болталась отдельно*. А Индия плыла-плыла по океану и ка-ак влепилась с размаху
– А люди? – спросила Мегги.
– Так ты что, людей тогда еще не было.
– Да я знаю, что современных людей не было. А предыдущие люди? Наверняка были какие-нибудь древние люди – в кринолинах и цилиндрах, в кэбах и с тросточками.
– Мегги, тогда никаких людей не было! Обезьяны по африканским джунглям прыгали, и вся тебе цивилизация. А потом пришёл ледник. Огромная масса льда толщиной десять километров… или двадцать километров…
– Сто километров, – подсказала Мегги.
– Ну, сто, – согласился Джек. – Но по-моему все-таки десять. И эта ледяная глыба толщиной десять километров и шириной с Англию с севера ползла по земле и расплющивала всё – холмы и озера, огромные пальмы и маленькие цветочки.
– А зверюшки? – огорчилась Мегги.
– Зверюшки убежали, лёд полз медленно, – утешил ее Джек. – Слоны и жирафы, носороги и антилопы рванули прямо в Африку и там так и живут в саваннах. А раньше саванны были там, где Лондон. Но этот лёд уничтожил все следы древней жизни, все косточки палеотрагусов и динотериев и прочих обитателей миоцена. Представляешь, от тысячных табунов гиппарионов ученые нашли только одну маленькую косточку*! И всё!
– Вот! – торжествующе воскликнула Мегги. – Вот видишь! Лёд всё уничтожил, и следов не осталось от людей, живших в Англии в миоцене, доивших молочных палеотрагусов и устраивавших скачки в Аскоте на гиппарионах.
– На гиппарионах невозможно было скакать, они мелкие, – поправил Джек. – Всадник бы его расплющил. Наверное, тогда ездили на верблюдах. Не помню, когда они мигрировали из Америки в Европу. Породистый скаковой каурый верблюд, а на нем – герцогиня Ретленд в шелковой амазонке берет препятствие… м-да. Королева Виктория смотрит на парад гвардейцев на верблюдах.
– И они плюются по команде «Пли!», – добавила Мегги.
– По-моему, тогда еще не настоящие верблюды были, а какие-нибудь паракамелосы*. Но по сути всё равно верблюды.
– Это была красивая жизнь, – мечтательно сказала Мегги, глядя куда-то сквозь Джека. – Длинные платья, балы и кареты, офицеры в красных мундирах, священный рубин из индусского храма, охота на саблезубых тигров и слонов-динотериев… И семьи тогда были большие. У меня было бы три сестры и ещё родной брат, а не один ты – троюродный. Но ледник всё испортил. А часть территории Англии с усадьбами, лесами и церквями вообще потонула, когда сделался Ла-Манш, и море всё затопило. Так что пришлось человечеству образовываться заново.
– Что-то в этом есть, – признал Джек. – Викторианская эпоха в миоцене. Но от той цивилизации ничего не осталось, даже пуговицы.
– Папа говорит, человечество само себя уничтожит: или всё взорвётся, или всё отравится промышленными отходами. И тогда образуются новые люди, и какая-нибудь третья Мегги будет сидеть наказанная, и её не повезут в уикэнд на Луну купаться в Море Ясности.
– Почему третья?
– Ну, вторая – я. А первая – та, из миоцена. Их усадьба как раз стояла на земле, которой сейчас нет, которая стала дном Ла-Манша. Она называлась графство Ламаншир. Первая Мегги сидела запертая в «наказательной комнате»… наверное, в чулане, и её не взяли… не знаю, куда, может, на охоту. Купаться в море тогда еще было немодно*.